Они думали, что нашли обычные обломки. Сюрприз за штурвалом, заставивший забыть о сне

люди могут быть опасны».

«Никто вас не тронет», — начал было Богдан, но Андрей поднял руку, прерывая его. Андрей смотрел на Софию, и внутри него, где-то в районе солнечного сплетения, рос холодный ком сомнения. Он был геологом, человеком фактов, а факты не сходились. Он скользнул взглядом по ее рукам. Да, кожа была грубой, ногти обломаны, грязь въелась в поры.

Но зубы… когда она говорила, он видел ее зубы. Желтоватые, да, но ровные и все на месте. Тридцать лет в лесу, без нужного рациона, на подножном корме, в условиях суровой зимы. Проблемы со здоровьем должны были лишить ее улыбки еще лет двадцать назад.

А речь? Она говорила чисто, используя современные интонации. Человек, проживший в изоляции с шестнадцати лет, должен был начать забывать слова, его язык стал бы архаичным или примитивным. А София строила сложные предложения, использовала слова вроде «конкуренты», «вмешательство» с легкостью офисного работника. Андрей перевел взгляд на угол кабины, где лежала стопка дров.

Это были не ветки, это были аккуратно напиленные бруски, явно сделанные нормальной пилой, а не тем куском железа, которым она защищалась. «Андрей?» — тихо позвал Илья, заметив тяжелый взгляд друга. «Ты чего, ей помощь нужна, а ты смотришь на нее с таким подозрением». «Мы пойдем, София», — неожиданно для всех сказал Андрей, вставая. Его голос был жестким, лишенным той мягкости, с которой говорил Илья.

«Нам нужно поставить лагерь. Мы оставим вам провизии и аптечку, а завтра вернемся и поговорим». «Вы не заберете меня силой?» — она подняла на него глаза. На долю секунды Андрею показалось, что в них мелькнул не страх, а холодный, расчетливый интерес. «Нет, — отрезал Андрей. — Силой не заберем, идемте, мужики».

«Но Андрей Сергеевич! — возмутился Богдан. — Мы не можем ее здесь оставить, ночью холодно». «Выполнять! — строго сказал Андрей так, что Богдан притих. — Оставьте консервы у входа и на выход, живо». Когда они выбрались наружу, солнце уже касалось верхушек деревьев, окрашивая небо в темно-красный цвет. Воздух казался невероятно свежим после специфической атмосферы кабины.

Богдан кипел от негодования, Илья выглядел растерянным, оглядываясь на темный зев люка. «Ты чего творишь? — набросился Илья на друга, когда они отошли от самолета на пару десятков метров. — Она же просто человек, проживший жизнь в тяжелейших условиях. А ты ведешь себя так жестко». Андрей остановился и резко развернулся к Илье.

Он расстегнул ворот штормовки, ему вдруг стало жарко. «Илья, включи логику, — тихо, но убедительно произнес он. — Ты видел ее лицо, кожу?» «Ну видел, грязная, в саже». «У нее нет глубоких морщин, Илья, — Андрей ткнул пальцем в сторону самолета. — Ей должно быть сорок шесть».

«Из них тридцать лет она провела на морозе, ветре и солнце. Люди в таких условиях к сорока годам выглядят совершенно иначе. А она выглядит так, будто провела в походе пару недель без удобств». «Может, генетика…» — неуверенно начал Богдан. «Генетика не решает всех проблем с нехваткой витаминов, — отрезал Андрей. — И еще одно».

«Вы заметили, во что она была обута?» — Илья и Богдан переглянулись. В полумраке кабины они смотрели в основном на лицо. «На ней были хорошие, добротные ботинки, — продолжил Андрей, щурясь на заходящее солнце. — Но подошва у них была современная, с протектором, который начали делать лет десять назад, не раньше». Андрей замолчал, давая друзьям осознать услышанное.

Лес вокруг вдруг показался не просто незнакомым, а обманчивым, полным скрытых деталей. «Она говорит неправду, — подытожил Андрей, закидывая рюкзак на плечо. — И я очень хочу узнать, зачем женщине в лесу притворяться участницей катастрофы тридцатилетней давности. Идемте. Нам нужно связаться с базой. Срочно».

Фитиль в самодельной лампе тихо треснул, выбросив в воздух струйку копоти. Этот звук в тишине кабины прозвучал очень резко. София вздрогнула, прижимая к груди странную куклу, скрученную из сухой травы и лоскутов обивки. «Он хороший», — прошептала она, глядя куда-то сквозь собеседника, словно видела кого-то за его спиной. «Лесник никогда не подходит близко, только оставляет мешок: соль, спички, иногда мелочи»…