Они думали, что заперли слабака. Кем на самом деле оказался тихий человек в очках
— Жена, — кивнул Кирилл. — Дата транзакции — 14 октября 1998 года. Сумма — 150 тысяч долларов. Это был первый транш.
Валера присвистнул.
— За такие деньги в девяносто восьмом можно было полгорода купить.
— Пиши дальше. — Кирилл закрыл глаза. — Код доступа к архиву транзакций — 77-альфа-омега. Это ключ. Если Север передаст его своим людям на воле, они вскроют всю историю переводов. Они увидят всё.
Людоед дописал последние цифры. Он смотрел на этот клочок бумаги. Для знающих людей это был неопровержимый компромат.
— Ты уверен, что это сработает? — хрипло спросил Валера. — Север — старой закалки. Он бумажкам не верит.
— Он верит финансовым следам, — отрезал Кирилл. — Это не просто цифры, Валера. Это их общий фонд. Дронов брал оттуда.
В углу камеры завозился Штопор. Он сидел, обхватив колени, и нервно раскачивался.
— Вы… вы покойники, — забормотал он, глядя на заговорщиков безумными глазами. — Дронов узнает. Он мне обещал!
— Что он тебе обещал, Сёма? — Кирилл повернулся к нему. — Свободу? УДО? Посмотри на мою руку. Ты думаешь, Дронов выпустит свидетелей? Мы — пресс-хата. Мы знаем его заказы и тайны. Дронов строит карьеру, ему нужны чистые погоны. А мы — пятна на его мундире. Как только я подпишу признание, дело закроют. И в ту же ночь нас всех зачистят. Потому что мертвые не болтают.
Штопор замер.
Людоед смял в кулаке пустую пачку сигарет.
— Он прав, — глухо сказал бывший оперативник. — Я бы на месте Дронова так и сделал. Нет человека — нет проблемы.
Молчун тем временем разминал в пальцах кусок хлебного мякиша, превращая его в пластичную массу.
— Готово? — спросил Кирилл. Молчун кивнул.
Людоед аккуратно свернул записку в тугую тонкую трубку, завернул в целлофан, запаял край. Получилась герметичная капсула. Молчун вдавил ее в хлебный шарик, придав форму сферы, и обмазал сажей для маскировки.
— Куда пойдет? — спросил Людоед.
— По коммуникациям, на двести пятую, — пробасил Молчун. — Оттуда передадут дальше.
— Если не перехватят, — нервно вставил Штопор.
Кирилл резко обернулся. Штопор смотрел на дверь. Он не думал о спасении. Он думал о том, как продать эту информацию Дронову прямо сейчас.
— Валера, у нас проблема, — тихо сказал Кирилл.
Людоед шагнул к Штопору.
— Сёма, иди сюда.
— Не пойду. Я сейчас позову охрану! Скажу, что вы сговорились! — Штопор вскочил на ноги.
Он метнулся к двери, чтобы заорать. Молчун оказался быстрее. Он метнул алюминиевую крышку от бачка с водой. Металл ударил Штопора в плечо. Тот охнул и врезался головой в железную дверь, сполз на пол.
— Тихо, — сказал Молчун. — Услышат.
Ситуация была патовая. Оставлять его без присмотра было нельзя.
— Я присмотрю, — сказал Молчун. Он поднял Штопора и бросил на свою шконку. — Лежи. Дернешься — пожалеешь.
Штопор затих. Людоед посмотрел на часы.
— Три часа ночи. До подъема — три часа. — Он перевел взгляд на Кирилла. — Ты как, хакер? Живой?
— Функционирую, — ответил Кирилл. Мозг работает лучше, когда тело в стрессе. Сегодня мы перестали быть инструментами. Мы стали игроками.
Четыре часа утра. Самое глухое время. В камере 208 царило напряженное оживление. Молчун стоял у коммуникационной трубы.
— Двести пятая! — гулко крикнул он в трубу. — Примите передачу!
Из трубы донеслось бульканье и глухой ответ:
