Они думали, что заперли слабака. Кем на самом деле оказался тихий человек в очках

— Я не догадался. — Кирилл снял очки и начал протирать их снова. — Я знаю. Я помню ваше лицо. Два года назад. Вы были в охране при перевозке наличности банка «Империал». Я тогда составлял маршрут. Вы были лейтенантом. Валерий Игнатьев. Вас уволили задним числом за превышение полномочий, когда пропала сумка с деньгами.

Кирилл надел очки и посмотрел на Людоеда уже без страха.

— Но деньги взяли не вы. Их взял начальник конвоя. А вас сделали крайним.

В камере стало так тихо, что было слышно, как капает вода в ржавом умывальнике. Людоед сделал шаг назад. В его глазах, привыкших внушать ужас, промелькнуло что-то другое. Растерянность. Как у актера, который забыл текст, потому что зритель из зала вдруг вышел на сцену и начал читать его роль.

— Откуда ты?.. — начал он, но осекся.

— Я же сказал, — Кирилл слабо улыбнулся одними уголками губ. — Я работал с данными. А люди — это тоже данные. Просто у них кодировка сложнее.

Штопор поднял заточку с пола. Он смотрел на Людоеда с подозрением.

— Валер, это правда? Ты из бывших, что ли?

Людоед медленно повернул голову к Штопору.

— Замолчи, — рыкнул он, — иначе я тебя заставлю проглотить эту ложку.

Он снова повернулся к Кириллу. Теперь в его взгляде не было презрения. Были напряжение и опасение.

— Ты много болтаешь, студент, — тихо сказал Людоед. — Слишком много. У нас еще сорок минут. И за это время я выбью из тебя не только пароли, но и эту дурь.

Он схватил Кирилла за плечо и резко дернул его на себя.

— Штопор! — рявкнул он. — Тащи стул! Будем проводить жесткий допрос!

Кирилл смотрел в потолок. Он чувствовал жесткую хватку, чувствовал запах табака. Но его пульс оставался ровным. Он вскрыл первый слой защиты. Людоед больше не был монолитом. Он был уязвимой системой с ошибками. А с ошибками Кирилл умел работать лучше всего.

— Вы можете применять силу, — прохрипел Кирилл, глядя в напряженное лицо Людоеда. — Но начальник учреждения, который вас сюда посадил, он ведь вам не сократит срок. Он вас здесь и оставит, как нежелательного свидетеля.

Рука Людоеда дрогнула. В этот момент Кирилл понял. Он нащупал клавишу «Enter». Осталось только нажать.

— Стул! — повторил Людоед, не отпуская Кирилла.

Штопор метнулся к углу, схватил тяжелый деревянный табурет. Он с грохотом поставил его перед Кириллом. Глаза Штопора блестели нездоровым, лихорадочным блеском. Ему было необходимо выплеснуть агрессию.

— Садись! — Людоед толкнул Кирилла.

Кирилл опустился на сиденье. Его руки дрожали, колени подгибались. Физиология брала свое. Тело опасалось грубого воздействия. Но разум, запертый в черепной коробке, продолжал работать с холодной, отстраненной четкостью, словно процессор в перегревающемся системном блоке.

Штопор подскочил к нему вплотную. В его руке была алюминиевая ложка, черенок которой был заточен о бетонный пол.

— Ну что, Валера? — Штопор облизнул пересохшие губы. — С чего начнем? Спугнем его как следует?

Он угрожающе приставил острие близко к лицу Кирилла. Кирилл замер, стараясь не шевелиться.

— Пароли! — глухо сказал Людоед, стоя за спиной Кирилла и положив тяжелые ладони ему на плечи. — Где сервер? Где ключи шифрования? Начальник ждет.

— Я… я не помню… — прошептал Кирилл.

— Не помнишь? — Штопор усмехнулся и сделал резкое движение, пугая его.

— Семен! — вдруг громко и четко произнес Кирилл. Рука с заточкой дернулась и замерла. Штопор остановился.

— Чего? — он моргнул, словно его разбудили.

— Кривов Семен Ильич! — продолжил Кирилл, глядя прямо в глаза оппоненту. — Тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения. Зарегистрирован: улица Цветочная, дом 12, квартира 5. Живешь с матерью, Кривовой Ниной Петровной, пенсионеркой.

Штопор отшатнулся, как от огня. Заточка описала дугу в воздухе.

— Ты… Ты чего несешь? Откуда ты знаешь?

— У тебя крупный долг, Семен! — голос Кирилла окреп. Он больше не мямлил. Он зачитывал досье. — Две тысячи долларов. Ты брал их у одной группировки под реализацию запрещенных препаратов. Но товар ты не продал. Ты употребил его сам. Вместе с дружками.

Людоед за спиной Кирилла напрягся. Его пальцы на плечах программиста сжались сильнее. Но теперь это было не давление, а попытка удержать реальность, которая рассыпалась на куски.

— Замолчи! — сорвался на крик Штопор. Его лицо посерело, губы затряслись. — Замолчи немедленно! Я тебе сейчас устрою!

Он замахнулся. Но Людоед перехватил его руку.

— Стоять! — рявкнул бывший сотрудник. — Пусть говорит.

— Он врет! — кричал Штопор, срывая голос. — Он подставной! Откуда он про мать знает?