Они думали, что заперли слабака. Кем на самом деле оказался тихий человек в очках

— Я могу обнулить Дронова. Не физически, — поправил Кирилл. — Цифрами. Но мне нужно время. И мне нужна помощь.

Людоед смотрел на него. Он видел перед собой щуплого парня в очках. Но за этими очками скрывался расчетливый ум, превосходящий любого криминального авторитета.

В этот момент дверь камеры лязгнула, открылась кормушка. В проеме показалось лицо прапорщика.

— Эй, двести восьмая! — гаркнул он. — Ну что там? Клиент созрел? Начальник интересуется.

Кирилл и Людоед переглянулись. Это был момент истины. Людоед подошел к двери, заслонив собой обзор.

— Передай начальнику, — пробасил он. — Клиент упрямый. Отказывается. Нужно время. Работаем.

— Смотри, Людоед! — прапорщик сплюнул. — Время поджимает. До утра результата не будет — тебе самому достанется за саботаж!

Кормушка захлопнулась. Людоед постоял у двери, прислонившись лбом к холодному железу. Потом медленно повернулся к Кириллу. Сценарий был сломан. Но Валера Игнатьев еще не был готов полностью сдаться.

— Ты прав, очкарик. — тихо сказал он. — Дронов нас слить хочет.

Он шагнул к Кириллу. Лицо Людоеда исказилось мрачной решимостью.

— Но ты ошибся в одном. Ты думаешь, я теперь буду тебя просто охранять? — Людоед перехватил правую руку Кирилла. Его хватка была жесткой, как стальные тиски. — Я должен создать видимость нашей работы, — прошептал он, глядя прямо в глаза Кириллу. — Если я тебя не трону, они поймут, что мы сговорились. И тогда нам конец прямо сейчас.

— Что вы делаете? — голос Кирилла сорвался. Логика дала сбой.

— Создаю алиби, — выдохнул Людоед. — Для нас обоих. Тебе придется потерпеть, хакер. Нужно, чтобы коридорный слышал результат.

Людоед резко заломил ему руку, нанося сильный травмирующий удар по кисти, чтобы создать убедительное алиби. Резкий рывок. Движение было быстрым и безжалостным. Так ломают сопротивление, не оставляя шанса на защиту. Крик застрял в горле Кирилла, превратившись в сдавленный и хрипящий всхлип от внезапного болевого шока. Рука временно потеряла подвижность, превратившись в источник пульсирующей боли.

Кирилл рухнул на колени. Людоед все еще удерживал его.

— Громче реагируй, профессор! — прошептал Валера, наклонившись к самому уху. — Прапор под дверью стоит. Слушает.

Очередной жесткий прием лишил кисть функциональности. Кирилл вскрикнул по-настоящему и уткнулся лбом в грязный бетонный пол, пытаясь опереться левой рукой. Боль была ослепляющей, пульсирующей и полностью дезориентирующей.

Людоед отпустил его руку, тяжело дыша.

— Все, — громко сказал он, вытирая руки о штаны, — пусть подумает. Если через час не подпишет, добавим.

Он отошел к столу, сел, обхватив голову руками. Его трясло. Наносить травмы для прикрытия было психологически тяжело. Валера чувствовал, что отрезает пути к отступлению. В углу сидел Штопор. Он смотрел на происходящее с ужасом и непониманием.

Кирилл лежал на полу, баюкая поврежденную кисть. Инструмент сломан — пронеслась в голове отстраненная мысль. Это была защитная реакция мозга. Правая рука, его рабочая рука, которая управляла миллионами, теперь была временно выведена из строя.

— Ты… — просипел Кирилл, пытаясь сесть. Очки съехали набок. — Ты мог просто ударить.

Людоед повернул к нему тяжелое, мрачное лицо.

— Синяки заживают, хакер, а серьезная травма — это доказательство. Дронов увидит последствия и успокоится. Подумает, что я работаю, даст нам время.

— Время! — Кирилл нервно усмехнулся. Сквозь боль пробивалась ясность. — Ты лишил меня возможности печатать и писать. Как я, по-твоему, введу данные?

— А ты голосом скажешь, — буркнул Людоед. — Или левой напишешь. Главное, мы пока в игре.

Вдруг с верхней нары спрыгнул Молчун. Здоровяк подошел к Кириллу. В его руках была мокрая тряпка. Он молча присел рядом, взял травмированную руку Кирилла и аккуратно обмотал кисть, фиксируя ее. Холодная вода немного притупила боль.

— Спасибо, — выдохнул Кирилл. Молчун кивнул и вернулся на свое место.

Дверь камеры снова лязгнула. Кормушка открылась.

— Ну, чего там?