Они украли паспорт и сбежали, но забыли одну деталь: сюрприз, который я приготовил к их возвращению

— Прилетел, Рома. На крыльях любви, — спокойно ответил я. — Но ты же должен был… У тебя же документов нет.

— У меня много чего нет, сынок. Часов нет, ружей нет, маминых украшений нет, совести у тебя нет. А вот я есть.

К калитке подбежала Кира.

— Анатолий Борисович, что за цирк? Откройте немедленно! Это наш дом! У нас документы есть! — Она помахала той самой синей папкой. — Рома, вызывай полицию! Он незаконно удерживает нашу собственность!

Я усмехнулся.

— Вызывай, Рома. Обязательно вызывай. Я уже вызвал. Они как раз едут, только не по поводу собственности, а по поводу кражи в особо крупном размере и хищения огнестрельного оружия. Ты же знаешь, сынок, как у нас относятся к пропавшим стволам.

Роман отшатнулся как от удара.

— Ты не посмеешь. Я твой сын.

— Был, — отрезал я. — Был сын. А теперь фигурант уголовного дела.

Вдали послышался вой сирены. Я посмотрел на часы. На запястье остался белый след от украденного «Ролекса».

— А вот и кавалерия. Готовься, Рома. Операция будет долгой и болезненной. Без наркоза.

Полицейский «Рено Дастер» с синей полосой на борту подкатил к воротам неторопливо, словно хищник, который знает, что жертва никуда не денется. Проблесковые маячки резали сумерки синими всполохами, отражаясь в мокром асфальте и испуганных глазах Романа.

Из машины вышли двое. Старший лейтенант, грузный, с обветренным лицом и уставшим взглядом человека, который видел в этой жизни слишком много бытовой грязи. И молодой сержант, нервно поправляющий кобуру.

— Что за шум? А драки нет? — лениво спросил лейтенант, подходя к нашей странной группе. — Поступил сигнал о незаконном проникновении и угрозах. Кто вызывал?

— Я вызывала, — взвизгнула Кира, выскакивая вперед. — Офицер, этот человек… Этот гражданин захватил наш дом. Он сменил замки, не пускает собственников. Вот документы. — Она сунула лейтенанту под нос папку с договором дарения. — Мы — законные владельцы. Елизаров Роман Анатольевич. Выселите его немедленно.

Лейтенант взял папку брезгливо, двумя пальцами, словно грязную пеленку, посветил фонариком.

— Так… Договор дарения… Реестр… — Он поднял глаза на меня. — А вы, гражданин, кем будете?

— Елизаров Анатолий Борисович, отец этого… собственника. — Я произнес это слово так, что оно прозвучало как ругательство. — И бывший владелец дома.

— Папа просто сошел с ума, — вмешался Роман, пытаясь вернуть себе уверенный вид, хотя голос его предательски дрожал. — У него деменция, возрастные изменения. Он подарил мне дом, а теперь забыл. Мы вернулись из отпуска, а он забаррикадировался.

Лейтенант вздохнул, возвращая папку Кире.

— Граждане, это гражданско-правовые отношения. Мы выселением не занимаемся. Это вам в суд. Если есть документы на собственность, вызывайте службу вскрытия замков. Судитесь. Полиция тут при чем?

Роман победно ухмынулся.

— Вот видите, офицер разрешил. Сейчас мы вызовем слесаря.

— Минутку, старший лейтенант. — Мой голос прозвучал тихо, но так твердо, что полицейский, уже собравшийся уходить, замер. — Я тоже делал вызов. Час назад. Через службу 102. Сообщение о краже со взломом и, что важнее, о хищении огнестрельного оружия.

Слово «оружие» сработало как магическое заклинание. Сонная расслабленность слетела с лейтенанта мгновенно. Сержант напрягся, положив руку на автомат.

— Какого оружия? — Лейтенант подошел ближе к решетке.

— Охотничьего. Гладкоствольного. Две единицы. Карабин «Сайга» и ружье «Беретта». Хранились в сейфе в соответствии с законом. Разрешение имеется, действующее. Ключи от сейфа были похищены. Сегодня я вернулся домой. Сейф пуст. А вот этот гражданин… — я кивнул на Романа, — три дня назад вывозил из моего дома вещи на грузовой машине. Есть свидетель, мой сосед, полковник в отставке. Есть запись с камер видеонаблюдения.

Лейтенант повернулся к Роману. Теперь он смотрел на него не как на участника семейной ссоры, а как на потенциальную «палку» в отчете по тяжким статьям.

— Гражданин Елизаров-младший, оружие брали? Какое оружие? Вы что?