Опытный лесник нашел щенка в сердце леса и не поверил своим глазам, открыв его сумку

— Так, помощь нам понадобится. Срочно.

Машина приюта приехала быстрее, чем Андрей ожидал. В тишине леса звук мотора прозвучал почти как гром. Из ярко-оранжевого микроавтобуса вышла Екатерина Сергеевна, известная в районе зооспасательница. Женщина лет сорока, спокойная, уверенная, с привычкой говорить мягко, будто каждое слово — компресс для раненой души.

— Где он? — тихо спросила она, закрывая дверь.

— Тут, недалеко, — Андрей кивнул в сторону тропы. — Осторожнее, он боится каждого шороха.

Когда они подошли к поляне, Екатерина мгновенно оценила ситуацию. Ее взгляд стал серьезным. Щенок, хоть и крошечный, был голоден, замерз, дрожал так сильно, что казался вибрирующей тенью. Но все это меркло по сравнению с тем, как он прижимал к себе мешок, визжал и тянул его ближе, будто защищал самое дорогое.

Катя присела на корточки.

— Маленький, ну что же ты тут делаешь? — прошептала она. — Он кого-то там охраняет. Это видно сразу.

Щенок пронзительно пискнул, как будто понял ее слова. Андрей стоял сбоку, держа переноску наготове. Катя сделала медленный вдох и начала сближение. Каждый ее шаг был таким мягким, будто она ступала по хрупкому стеклу. Однако даже это вызывало у щенка новый приступ панического визга.

— Он в истощении, — сказала Катя почти неслышно. — Но отпустить мешок не может. Это что-то важное для него. Или кто-то.

Катя вытянула руку с мягким полотенцем, давая малышу возможность понюхать. Но тот лишь сильнее выгнулся, вжимаясь в мешок. Он был на пределе, лапки под ним дрожали, он то и дело заваливался на бок, но из последних сил цеплялся коготками за ткань.

— Ты герой, малыш, — шептала Катя. — Но теперь мы поможем.

Она накинула на щенка полотенце, не полностью, только чтобы создать чувство укрытия. Малыш вздрогнул, но истощение оказалось сильнее страха. Катя бережно подхватила его под живот, прижимая к груди так, будто держала младенца.

— Держу. Андрей, теперь ты.

Смирнов опустился на колени. Мешок был перепачкан землей. Щенок, уже почти отключаясь, все равно пытался тянуться к нему, ловя маленькими лапками воздух. Андрей осторожно коснулся его лапок — маленьких, но цепких. Разжимал их по одному пальчику, боясь сделать больно. Даже когда силы покинули щенка, он все равно попытался удержать мешок, едва слышно всхлипнув.

Когда последний коготок отцепился, Андрей поднял мешок. И сразу понял: там что-то есть. Тяжесть была странной, мягкой, неровной. И что-то внутри еле-еле шевельнулось.

Екатерина охнула:

— Андрей, там живые.

Он кивнул, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки. Щенок, уже в переноске, поднял голову — последние секунды сознания. Его взгляд был огромным, темным, умоляющим. Будто он говорил: «Берегите их, пожалуйста».

Андрей и Катя переглянулись. Андрей осторожно развязал тугую узловатую веревку, будто распечатывал не старый кормовой мешок, а что-то живое и хрупкое, требующее почти священного внимания. Ткань скрипнула, и под пальцами Андрея сразу почувствовалось тепло — слабое, едва заметное. Он развернул верх мешка. И замер…