Опытный лесник нашел щенка в сердце леса и не поверил своим глазам, открыв его сумку
— Смирнов, я знаю, чьи это покрышки.
Тем же вечером в деревне началось то, что потом назвали «делом о щенках». Люди шептались у калиток, переглядывались у магазина, отодвигали детей от дороги, когда мимо проходил виновник — местный житель по фамилии Гуров, который до этого считался нормальным мужиком. Но когда выяснилось, что именно он выкинул целый помет в мешке, деревня ополчилась.
Участковый составил материалы так подробно, будто речь шла не о собаках, а о детях. Гурову назначили крупный штраф, 150 часов обязательных работ и обязательное посещение приюта, где он должен был убирать клетки и вывозить отходы. Андрей Викторович позже услышал, что после первого же дня в приюте Гуров стоял бледный как мел.
Но что действительно сломило Гурова — это не штраф. Это было то, что никто в поселке больше не хотел с ним разговаривать. В магазине ему перестали отвечать «Здравствуйте». На работе его перевели на самую тяжелую, грязную должность. Соседи перестали подавать руку и отворачивались, когда он проходил мимо. Старики на лавочке шептали: «Это тот самый, который щенков выбросил». В маленьких местах репутация — это все. И Гуров ее потерял навсегда.
Однажды Андрей Викторович увидел, как Гуров стоит у своего дома, а мимо проходят дети, и даже они идут стороной, будто обходят что-то темное. Андрей подумал: некоторые наказания приходят не из суда, а из совести людей.
Прошло несколько недель. Лес уже не хрустел морозом, талая вода стекала по корням, птицы чуть громче перекликались по утрам, а ветер стал мягче. Но для Андрея Викторовича эти недели были наполнены куда более серьезными переменами, чем сезонные циклы.
В приюте щенки подрастали, все трое. Двое новорожденных медленно, по миллиметру, но выбирались, научились сосать из маленькой бутылочки. Окрепли лапки, глаза раскрылись — сначала тусклые, потом настороженные, живые. Ветеринар хмыкал: «Хоть и маленькие, а упрямые. Такие выживут». Катя присылала Андрею фото: два пухленьких комочка уже с короткими хвостиками-конфетками шатались по теплому коврику.
Старший восстанавливался дольше всех. Ел хорошо, спал много, но тревога держалась в каждом движении. Если кто-то брал одного из младших на осмотр, он поднимал голову, пищал, тянулся к переноске. Пока не убедится — все на месте. Его прозвали Храбрецом.
В соцсетях историю описывали заголовками: «Щенок, который согревал своих братьев телом», «Старший брат, который не сдался», «Малыш, спасший двоих». Комментировали сотни людей. Многие хотели забрать его к себе. Но Андрею все время что-то не давало отдать. Что-то внутреннее. Непростое. Тянущее.
Однажды вечером, сидя на крыльце, он смотрел, как туман поднимается над дорогой. И вдруг поймал себя на мысли: этот маленький щенок сделал то, на что не каждый человек способен. Защитить тех, кто слабее. Защитить до последнего дыхания. И в груди стало тепло. И очень просто. Он поднялся и поехал в приют.
Когда Андрей вошел в помещение, Храбрец сначала замер. Потом, будто узнал запах, шаг, голос, хвост вильнул. Щенок подошел, прижался к его ботинку носом. Не требуя, не выпрашивая, просто обозначая: «Ты свой». А потом развернулся и встал перед переноской, где спали младшие. Как маленький часовой, который не забывает свою службу.
Катя смеялась:
