Ошибочные выводы: почему не стоит судить о людях по должности
Надежда собрала небольшой вечер, посвященный памяти отца. Сегодня исполнилось бы семьдесят лет Николаю Андреевичу. Но это было не траурное мероприятие, а скорее чествование человека, посвятившего жизнь науке, собиранию знаний и их передаче новым поколениям.
В библиотеке собрались гости: коллеги из университета, студенты, сотрудники нового Центра культурного обмена. Надежда в элегантном темно-синем платье — любимый цвет отца — показывала им отцовский архив, вновь обретенные сокровища. Уникальные фотографии Харбина начала XX века, письма русских эмигрантов, воспоминания, картографические редкости.
— Это потрясающе! — восхищался молодой аспирант, бережно перелистывая страницы старинного альбома. — Такой материал нигде не найдешь. Это же настоящее сокровище для исследователей!
— Мы планируем оцифровать весь архив, — пояснила Надежда. — Сделать его доступным для ученых всего мира.
Среди гостей был Ван Линь, специально прилетевший из Пекина. Отношения с китайскими партнерами развивались так успешно, что уже обсуждалось открытие филиала Центра в Харбине.
— Уважаемая профессор Соколова, — торжественно произнес Ван Линь, протягивая Надежде сверток. — Эти рукописи принадлежали вашему отцу. Он передал их на хранение моему профессору в Харбине много лет назад.
Надежда с трепетом приняла пожелтевшие страницы — черновики неоконченной монографии отца о русской диаспоре в Китае, считавшиеся утерянными.
— Это был его главный труд, — дрогнувшим голосом сказала она, бережно перелистывая хрупкие страницы. — «Культурное наследие русского Харбина». Он работал над этой книгой более десяти лет.
Она провела пальцами по неровным строчкам, написанным знакомым почерком. Последние главы обрывались на полуслове. Профессор не успел закончить свой труд. Смерть оборвала научный поиск. Надежда внезапно ощутила, как на нее снисходит странное спокойствие и ясность.
— Я закончу эту работу, — тихо, но твердо произнесла она, глядя в глаза Ван Линю. — Соберу недостающие материалы, дополню исследование и издам под именем отца.
— Это было бы лучшим памятником профессору Соколову, — искренне ответил китайский ученый.
В углу комнаты Мария Федоровна, заметно окрепшая за эти месяцы, с довольной улыбкой наблюдала за воскресшей к жизни воспитанницей.
— Как бы гордился тобой Николай Андреевич! — прошептала она, когда Надежда присела рядом. — Ты настоящая Соколова!
Надежда ласково сжала морщинистую руку няни.
Даже Борис Аркадьевич, приглашенный в качестве заместителя директора института, выглядел искренне впечатленным. За эти месяцы их отношения изменились от явной враждебности до сдержанного уважения.
— Надежда Петровна! — сказал он, отведя ее в сторону. — Я хотел бы принести извинения. Я был неправ и предвзят. Вы научили меня не судить о людях по внешности.
— Не беспокойтесь, Борис Аркадьевич, — мягко ответила она. — Все мы учимся на ошибках.
Виктор Георгиевич весь вечер был рядом с Надеждой, помогая встречать гостей, показывать экспонаты, рассказывать о планах Центра. Между ними явно возникло чувство, которое с каждым днем становилось все глубже и определеннее. Близкие уже замечали это, хотя сама пара пока не афишировала отношения.
Когда последние гости разошлись, Надежда и Виктор остались вдвоем в библиотеке. Мария Федоровна, сославшись на усталость, удалилась в свою комнату. Надежда поставила фотографию отца на письменный стол.
— Теперь он дома, — тихо сказала она.
Они сидели у камина, потрескивающего поленьями, глядя на языки пламени, золотившие корешки старинных книг. За окном кружился снег, а в доме было тепло и уютно.
— Знаете, Виктор Георгиевич, — задумчиво произнесла Надежда, — в жизни бывают странные повороты. Иногда приходится потерять все, чтобы понять, что действительно важно.
— И что же важно, Надежда Петровна? — Виктор взял ее руку в свою.
— Оставаться собой, — просто ответила она. — Даже когда ты всего лишь тень, внутри всегда остается настоящий человек.
Виктор мягко улыбнулся:
— Вы никогда не были тенью. Просто временно отступили в полумрак.
Надежда повернулась к нему, и в ее глазах отражались отблески каминного огня.
— Иногда нужно пройти через темноту, чтобы снова увидеть свет.
Их взгляды встретились, и не нужно было больше слов. Две души, познавшие одиночество и потери, наконец нашли друг друга. Мария Федоровна, наблюдавшая из-за приоткрытой двери, тихо улыбнулась и неслышно прикрыла ее, оставляя Надежду и Виктора наедине.
— Наконец-то все на своих местах, — шепнула она, поднимаясь по лестнице.
За окном крупными хлопьями падал снег, укрывая город чистым белым покрывалом, словно стирая все следы прошлых бед и невзгод. Начиналась новая история. Помните: даже в самой глубокой тени всегда есть надежда на свет.
