Ошибочные выводы: почему не стоит судить о людях по должности

— спросил Виктор Георгиевич.

— Пыталась. Но все пошло не так, — ее голос упал до шепота. — Зинаида имела связи среди «новых русских» девяностых. Когда я начала расспрашивать соседей, нотариуса, одного отцовского коллегу, который вел себя подозрительно на похоронах, появились угрозы.

Она рассказала о странных звонках, о слежке, о пугающем инциденте, когда темная машина едва не сбила ее возле дома.

— Потом был удар с другой стороны, — Надежда пыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — В университет, где я преподавала, пришло анонимное письмо, что я продавала экзамены студентам. И якобы даже брала с китайских студентов взятки за положительные оценки.

Виктор Георгиевич непроизвольно сжал кулаки.

— Разумеется, ничего подобного я никогда не делала. Но началось расследование, пришлось взять отпуск. Коллеги отворачивались, друзья перестали звонить… — Она запнулась, глотая внезапно подступившие слезы. — Я поняла, что это Зинаида. У нее везде связи, она дружит с женой ректора. И тогда я решила исчезнуть. Спрятаться. Стать невидимкой.

Надежда рассказала, как сменила квартиру, перекрасила волосы, начала носить старую одежду и очки с простыми стеклами. Как искала работу, где не требовали документов, потому что паспорт и диплом таинственным образом пропали из ее квартиры. Как в итоге попала в «Востоксвязьпроект» уборщицей.

— Два года я живу как тень, но иногда так хочется снова стать собой. — Она посмотрела на свои руки, когда-то ухоженные, теперь огрубевшие от постоянного контакта с моющими средствами. — Вот, собственно, и вся история.

В кабинете повисла тишина. Виктор Георгиевич встал, подошел к окну, долго смотрел на вечерний город. Потом обернулся, его лицо было решительным.

— Надежда Петровна, я предлагаю вам помощь и новую должность, — твердо сказал он. — Должность специалиста по международным связям. И помощь в восстановлении справедливости.

Она подняла глаза, не веря своим ушам.

— Но… Зачем вам это? Вы рискуете попасть под удар.

Виктор Георгиевич улыбнулся, впервые за вечер.

— Видите ли, Надежда Петровна, мой отец был фронтовиком. И главное, чему он меня научил — никогда не проходить мимо несправедливости. Да и кроме того, — он развел руками, — наш институт только что приобрел ценнейшего специалиста. Было бы глупо отказываться от такого сотрудника.

Луч закатного солнца пробился сквозь облака и заиграл на графине с водой, рассыпаясь крошечными радугами по столу. Словно сама природа подавала знак надежды.

— Спасибо, — только и смогла сказать Надежда. — Спасибо вам, Виктор Георгиевич.

Впервые за долгие годы она почувствовала, что возвращается домой — не в фамильный особняк, а к самой себе, к своей сущности, к тому, чем она всегда была и должна быть.

Неделя пролетела как один день, наполненный стремительными, меняющими жизнь событиями. Надежда сидела за небольшим письменным столом в своем новом кабинете, который еще неделю назад был подсобкой для хранения канцелярских товаров. Виктор Георгиевич распорядился срочно освободить помещение, покрасить стены, поставить стол, стул, компьютер. На двери появилась табличка «Специалист по международным связям Соколова Н. П.». Звучало солидно, хотя сам кабинет был крошечным: едва помещались стол, стул для посетителя и маленький шкаф с документами.

После той ночи, когда няне стало плохо, Надежда вернулась в свою съемную комнату лишь на пару дней — забрать необходимые вещи и расплатиться с хозяйкой. Виктор Георгиевич настоял, чтобы институт предоставил ей служебную квартиру, пока не разрешится ситуация с наследством. Но большую часть времени она проводила в больнице у постели Марии Федоровны.

За окном шумел апрель, звенела капель, деревья покрывались нежной дымкой первой зелени. А Надежда чувствовала, как вместе с природой оживает и ее душа. Скинув кокон страха и самоуничижения, она постепенно расправляла крылья, с каждым днем все яснее ощущая себя прежней Надеждой Соколовой. Привыкали к этому не только она, но и окружающие.

В первые дни сотрудники оглядывались на нее в коридорах, шептались за спиной. Кто-то восхищался волшебным превращением невзрачной уборщицы в элегантную даму, кто-то завидовал ее внезапному возвышению, а кто-то распускал нелепые сплетни:

— Спала с директором, иначе чем объяснить такой взлет? — долетел до нее обрывок разговора двух женщин из бухгалтерии, когда она проходила мимо их кабинета.

— Говорят, она из разведки, специально внедрилась!

— На самом деле у нее муж олигарх за границей, она от него скрывалась…

Надежда только улыбалась про себя. После всего, что она пережила, такие сплетни казались детскими шалостями. Постепенно волна пересудов схлынула, уступив место деловому общению. Оказалось, что Надежда действительно хорошо разбирается в тонкостях международных связей, а ее знание китайской культуры и языка оказалось бесценным для института. Даже Борис Аркадьевич, поначалу смотревший на нее с плохо скрываемой враждебностью, начал проявлять признаки уважения. Особенно после того, как во время видеоконференции с китайскими партнерами Надежда уловила в речи переводчика с их стороны тонкую игру слов, которая могла привести к существенному снижению стоимости контракта не в пользу института.

— Вы уверены, что правильно поняли этот оборот? — спросил Борис после завершения переговоров. — Мне показалось, они были готовы согласиться на наши условия.

— Уверена, — спокойно ответила Надежда. — Фраза «Мы найдем общий язык в их исполнении» означала: мы найдем способ снизить цену. Это популярный китайский речевой оборот в деловой сфере.

— Но переводчик…

— Переводчик, Борис Аркадьевич, может быть просто неопытным. А может — специально нанятым для создания выгодной для них коммуникативной ситуации.

Заместитель директора озадаченно нахмурился, но спорить не стал. А на следующий день принес ей коробку конфет, молча положил на стол и вышел, бросив сухое: «Спасибо за вчерашнюю подсказку». Для такого человека, как Борис, это было равносильно капитуляции.

Работа с китайским контрактом продвигалась успешно. Надежда составляла документы, вела переписку с партнерами, готовила материалы для следующего этапа переговоров. И все же главные ее мысли были далеко. Она понимала, что настало время действовать, восстанавливать справедливость, возвращать доброе имя отца, а с ним и его наследие.

Вечером, закончив с бумагами, она набрала знакомый номер.

— Алло, Мария Федоровна? Это Надя.

— Наденька… — голос в трубке прозвучал слабо, но радостно. — Как ты, девочка моя?

— Хорошо, нянечка. У меня новая работа, новая жизнь. — Она помедлила. — Я больше не прячусь. Кажется, пришло время бороться.

На другом конце провода воцарилось молчание, потом послышался прерывистый вздох.

— Давно пора, Наденька. Твой отец никогда не прятался от трудностей. И тебя не для того растил.

— Мне нужно с вами поговорить. Можно приехать сегодня?