Почему после находки под стелькой учительница немедленно позвонила директору школы

— Просто я знаю, что даже в самой безнадёжной партии, пока король не получил мат, всегда есть шанс на победу.

Они долго сидели молча, глядя на танец огня в камине. За окном наступала тихая весенняя ночь, полная обещаний и надежд. И впервые за долгое время Марина чувствовала себя абсолютно счастливой. Она была дома, рядом с сыном. И её кораблик, выдержав все шторма, наконец-то вошёл в тихую гавань.

Прошло полгода. Осень раскрасила Тихоречье в багряные и золотые тона. Воздух стал прозрачным и хрустким, пахнущим яблоками и дымом. Жизнь Марины и Егора вошла в новое, спокойное русло. Они жили в маленьком домике Марины, который теперь казался тесным, но невероятно уютным. По вечерам они вместе делали уроки, читали книги или просто разговаривали обо всём на свете. Егор снова начал улыбаться. Та открытая мальчишеская улыбка, которую Марина видела лишь однажды, когда примеряла ему новые ботинки, теперь часто озаряла его лицо. Он вернулся в школу, и одноклассники, знавшие его историю, приняли его с уважением и сочувствием. Он больше не был тихим, забитым сиротой. Он был героем, мальчиком, который помог раскрыть преступление и выстоял в страшных испытаниях. Он снова начал играть в шахматы и даже записался в школьный кружок, где быстро стал лучшим игроком.

Марина тоже изменилась. Тревога, которая постоянно жила в её глазах, уступила место спокойной уверенности. Она больше не была просто учительницей. Она стала матерью. Эта новая роль наполнила её жизнь смыслом, которого она так долго искала. Каждое утро она просыпалась с чувством благодарности за то, что рядом сопит её сын, за то, что они вместе, за то, что они дома.

Однажды в субботу к ним приехал Сомов. Он часто их навещал, привозя гостинцы из города и играя с Егором в шахматы.

— Ну что, готовы к новоселью? — спросил он, протягивая Марине торт.

На месте сгоревшего дома Ковалёвых заканчивалось строительство нового. Деньги, которые отец Егора оставил на счетах, были разблокированы, и теперь их можно было использовать. Строительством руководил сам Сомов, вложив в это дело всю свою неуёмную энергию.

— Ещё пара недель, и можно будет переезжать, — сказала Марина, принимая торт. — Егор уже распланировал, где будет стоять его стол, а где шахматная доска.

— А ты… — Сомов внимательно посмотрел на неё. — Ты готова вернуться в тот дом? На то место?

Марина задумалась.

— Да, — сказала она после паузы. — Это место больше не связано со смертью. Теперь это место возрождения. Нашего с Егором возрождения.

Вечером, когда они сидели на веранде и пили чай, Егор вдруг спросил:

— Мам, а что стало с дядей Витей?

Марина поставила чашку. Она знала, что этот вопрос рано или поздно возникнет.

— Его судят, сынок. Он будет в тюрьме. Долго.

— Это хорошо? — спросил Егор, глядя на неё своими серьёзными глазами.

— Это справедливо, — ответила она. — Он совершил страшное зло, и он должен за это ответить.

— Но…

Она взяла его за руку.

— Мы не должны жить с ненавистью в сердце. Мы должны его простить.

— Простить? — Егор удивлённо посмотрел на неё. — Но он же…

— Да. Но если мы не простим, эта ненависть будет отравлять нас изнутри. Мы должны отпустить прошлое, чтобы жить дальше. Твои родители… — её голос дрогнул. — Они были светлыми людьми. Они бы хотели, чтобы ты вырос добрым и сильным, а не злым и мстительным.

Егор долго молчал, глядя на звёзды, которые начали проступать на темнеющем небе.

— Я попробую, — наконец сказал он.

В день переезда в новый дом было шумно и весело. Помогать собралось всё село. Мужчины таскали мебель, женщины накрывали на стол во дворе. Дом получился светлым и просторным, с большими окнами, выходящими в сад. Его комната была на втором этаже, с балконом, с которого открывался вид на реку.

— Здесь я поставлю телескоп, — сказал он, показывая на балкон. — Будем смотреть на звёзды, как папа хотел.

Марина обняла его.

— Обязательно будем.

Когда последние коробки были занесены и все собрались за большим столом во дворе, слово взял Сомов.

— Я хочу поднять этот бокал, — сказал он, поднимая стакан с компотом. — За эту семью. За мальчика, который своей верой и упрямством совершил чудо. И за женщину, которая своей добротой и смелостью смогла это чудо поддержать. За Марину и Егора.

— За Марину и Егора! — подхватили все.

Марина смотрела на лица людей, собравшихся вокруг. На Сомова, на Тамару Петровну, которая тоже пришла поздравить. На своих коллег-учителей, на соседей. И чувствовала, как её переполняет тепло. Они больше не были одни. У них была большая, дружная семья.

Поздно вечером, когда гости разошлись и в доме воцарилась тишина, Марина и Егор вышли на крыльцо. Ночь была прохладной, но ясной.

— Мам, — сказал Егор, глядя на звёздное небо. — Смотри, та большая звезда — это, наверное, папа. А та, что рядом, поменьше — это мама. Они смотрят на нас.

Марина посмотрела туда, куда он указывал. Две яркие звезды сияли рядом, словно обнявшись.

— Да, сынок, — прошептала она. — Они смотрят. И они гордятся тобой.

Она прижала его к себе. Впереди была новая жизнь, непростая, со своими трудностями и радостями, но их собственная. Жизнь, отвоёванная у судьбы. Жизнь, в которой были дом, семья и бесконечное звёздное небо над головой.

— Пойдём спать, — сказала она. — Завтра новый день…