Почему три коротких слова невесты превратили торжество в скандал десятилетия

— Какие уж тут шутки, Ника, — устало ответила Алина, глядя на связку, сиротливо лежащую на комоде. — Вот они, лежат, как мина замедленного действия. Стас считает, что это проявление заботы.

Вероника помолчала, подбирая слова. Они дружили с первого курса университета, и Ника, ставшая успешным юристом, всегда была для Алины голосом разума и трезвого расчёта.

— Слушай меня внимательно, — наконец произнесла она. — Это не забота. Это захват территории. Классическая манипуляция. Сначала безобидный ключ. Потом она начнёт приходить без предупреждения, проверить, всё ли в порядке. Потом начнёт переставлять твои вещи, потому что так удобнее. А потом… Алин, я не хочу тебя пугать, но… Это очень плохой знак. Особенно то, как реагирует Стас.

— Он говорит, что я драматизирую, — прошептала Алина.

— Конечно говорит. Ему так удобно. Он не хочет вступать в конфликт с матерью, это же классика. Проще убедить тебя, что ты не права, чем один раз поставить её на место. Это путь наименьшего сопротивления.

Слова подруги больно резанули, но Алина понимала, что в них горькая правда. Она сама всё это видела, чувствовала, но отчаянно не хотела признавать.

— Что мне делать, Ник? Свадьба через неделю. Всё заказано, оплачено, гости приглашены.

— Так, спокойно, без паники. Во-первых, я бы на твоём месте не поленилась и завтра же поменяла личинку в замке, прям с утра. Это недорого и быстро. Пусть её подарочный ключ превратится в обычный кусок металла. Во-вторых, тебе нужно очень серьёзно поговорить со Стасом. Не на эмоциях, а спокойно. Объяснить ему, что речь идёт не о куске металла, а о твоём базовом чувстве безопасности. И посмотреть на его реакцию. Если он снова начнёт её защищать, Алин, тогда тебе придётся принимать очень сложное решение.

После разговора с подругой Алина почувствовала себя немного лучше. По крайней мере, она больше не была одна со своими страхами. План действий был ясен. Но прежде чем менять замок, её потянуло туда, в её квартиру. Какая-то иррациональная тревога гнала её проверить, всё ли там в порядке.

На следующий день, в воскресенье, она сказала Стасу, что ей нужно съездить на встречу с клиенткой по проекту. Это была отчасти правда. Изольда Марковна, её самая требовательная заказчица, действительно прислала ночью письмо с очередным списком правок по проекту «Сады на крыше». Эта женщина выматывала из неё все силы. Владелица сети салонов красоты, она привыкла всё контролировать до мелочей, и её перфекционизм граничил с самодурством. Она могла позвонить в десять вечера и потребовать немедленно переделать схему рассадки растений, потому что «оттенок этих гортензий не гармонирует с цветом закатного неба». Работа над этим проектом отнимала у Алины огромное количество энергии. И сейчас, на фоне семейных проблем, это давление ощущалось особенно остро.

— Опять твоя Изольда? — недовольно проворчал Стас. — Она тебе и в день свадьбы позвонит, чтобы ты клумбу переделала?

— Это важный проект, Стас. Если я его успешно сдам, это будет огромный плюс для моей карьеры.

— Ладно, поезжай, — смилостивился он. — Только недолго, нам ещё кольца надо забрать.

Алина ехала на Петроградку, и сердце её стучало всё быстрее. Она не была в своей квартире уже почти две недели, с головой уйдя в предсвадебные хлопоты и работу. Раньше она заезжала туда хотя бы раз в пару дней – полить цветы, проверить почту, просто посидеть в тишине. Это было её место силы.

Она поднялась на свой этаж, достала из сумочки свой родной, единственный ключ. Вставила в замочную скважину, повернула — и ключ не повернулся. Он вошёл лишь наполовину и упёрся во что-то. Алина попробовала ещё раз — тот же результат. Холод пробежал по спине. Она дёрнула ручку, дверь была заперта. Но замок… он был другой. Личинка была новой. Она это видела.

Она стояла перед собственной дверью, в которую не могла попасть. Это было так абсурдно и дико, что мозг отказывался верить. Она снова и снова пыталась вставить ключ, но всё было тщетно. Паника начала подступать к горлу. Она достала телефон и набрала номер Стаса.

— Стас, я не могу попасть в свою квартиру!

— В смысле? — его голос звучал удивлённо. Слишком удивлённо.

— В прямом! Замок сменён! Я не могу вставить ключ!

— Ой… — в трубке повисла пауза. — А это… Алин, ты не волнуйся, это я поменял.

— Ты? — выдохнула она. — Когда? Зачем?

— На прошлой неделе. Мама сказала, что замок у тебя старый, ненадёжный. Говорит, такие вскрываются за две минуты. Я решил поставить новый, хороший, для безопасности. Чтобы ты не переживала. Я тебе ключ новый сегодня вечером отдам, он у меня дома лежит.

Он говорил так спокойно, так буднично, будто речь шла о покупке хлеба. Алина стояла перед запертой дверью своей квартиры, и мир её рушился. Он поменял замок. Без её ведома. В её квартире. По совету своей матери.

— Ты… Ты не мог мне сказать? — прошептала она.

— Да я хотел сюрприз сделать. Забыл предупредить. Забегался. Не злись, Алин, это же для нашего общего блага.

Она молча нажала отбой. Стояла и смотрела на новую блестящую личинку замка. «Общее благо». Чьё? Её? Или их со Стасом и Ларисой Петровной?

Она обошла дверь, посмотрела на коврик у порога. Он был сдвинут, и под ним виднелся краешек какой-то бумажки. Реклама? Она присела, подняла коврик. Это была не реклама, это был чек из строительного магазина. На замок, инструменты и две пары рабочих перчаток. Дата на чеке — вчерашний день. А Стас сказал, что поменял на прошлой неделе. Он врал.

Алина медленно выпрямилась. Паника ушла. Вместо неё пришла холодная, звенящая ярость. Она снова достала телефон, нашла в интернете номер первой попавшейся службы по вскрытию замков.

— Здравствуйте, мне нужно вскрыть дверь.

— Да, документы на собственность при себе. Петроградская сторона. Через сколько будете?

— Через полчаса. Жду.

Пока она ждала мастера, ей позвонила Изольда Марковна.

— Алина, я посмотрела ваш последний вариант. Всё не то. Мне не нравится текстура камня для дорожек. Найдите что-то другое. И чтобы сегодня к вечеру у меня были новые эскизы.

— Изольда Марковна, — сказала Алина ровным металлическим голосом, который удивил её саму. — Эскизы будут завтра. Сегодня я занята.

В трубке повисла изумлённая тишина.

— Что, простите?