Почему три коротких слова невесты превратили торжество в скандал десятилетия

— Я сказала, что занята решением личных проблем. Проект будет готов завтра к полудню. Всего доброго.

И она повесила трубку, не дожидаясь ответа. Что-то изменилось. Щёлкнуло. Предел терпения был достигнут. Теперь она будет действовать.

Мастер-слесарь, невысокий мужчина средних лет с уставшими, но умными глазами, приехал даже раньше, чем обещал. Он молча осмотрел замок, потом попросил у Алины документы. Она протянула ему паспорт и свидетельства о собственности, которые всегда носила с собой в специальной папке. Он внимательно изучил бумаги, сверил фотографию в паспорте с её лицом, кивнул и принялся за работу.

— Замок-то хороший, дорогой, — пробормотал он, ковыряясь в скважине какими-то инструментами, похожими на стоматологические. — Четвёртый класс взломостойкости. Но против лома нет приёма, как говорится.

Алина стояла рядом и наблюдала за его отточенными движениями. Она не чувствовала ничего, кроме странного холодного спокойствия. Все эмоции словно заморозились, уступив место ледяной решимости. Через десять минут замок щёлкнул, дверь поддалась.

— Готово, — сказал мастер, вытирая руки ветошью. — Рекомендую сразу поменять. Этот я, конечно, открыл, но он повреждён.

— Да, спасибо, я так и сделаю, — кивнула Алина, протягивая деньги.

Когда он ушёл, она на мгновение замерла перед открытой дверью. Сделала глубокий вдох и шагнула внутрь. В свою собственную квартиру, в которую ей пришлось прорываться с боем.

Внутри пахло чем-то чужим. Незнакомый дешёвый освежитель воздуха с ароматом морского бриза, который перебивал привычный запах её дома — запах книг, дерева и сухих трав.

Она прошла в гостиную. На первый взгляд всё было на своих местах, но это только на первый. На журнальном столике, где обычно лежала стопка её альбомов по искусству, теперь красовался глянцевый мужской журнал с автомобилем на обложке. Стас такие не читал. Он вообще почти не читал.

Алина прошла на кухню. На столе стояла пепельница, полная окурков. Стас бросил курить год назад, и она была этим так горда. А эти сигареты… Марка была ей незнакома.

Она открыла холодильник. На полке, где обычно стоял её греческий йогурт, теперь красовалась начатая банка дешёвого пива. Рядом — упаковка сосисок и засохший кусок сыра. Это была не их еда. Стас не пил пива, а сосиски она не покупала принципиально.

Сердце заколотилось с новой силой. Она бросилась в спальню. Дверь была приоткрыта. Она толкнула её и замерла на пороге. Здесь следы чужого присутствия были ещё более явными. На её кресле у окна висела мужская клетчатая рубашка, не принадлежавшая Стасу. На полу валялись носки. А на прикроватной тумбочке, рядом с её ночником, стояла початая бутылка коньяка и два стакана. Два.

Но самый главный удар ждал её в ванной. Она вошла туда и сразу почувствовала резкий запах чужого парфюма. На полочке над раковиной, рядом с её кремами и лосьонами, стояли мужской дезодорант, бритвенный станок и зубная щётка. Всё не Стаса. А в углу, возле корзины для белья, она увидела её — женскую косметичку из дешёвого кожзаменителя, розовую, с блёстками. Алина с отвращением приоткрыла её кончиками пальцев. Внутри — помада кричащего оттенка, дешёвая тушь, палетка теней с ядовитыми цветами.

Карина. Жена Олега. У неё был точно такой же стиль.

Алина отшатнулась, как от удара. Значит, они уже здесь. Они живут здесь. В её квартире. Пользуются её вещами, спят в её постели. Стас не просто поменял замок. Он впустил сюда свою родню. За её спиной.

Он врал ей всё это время. Его рассказы о сюрпризе, о безопасности… Всё было ложью. Продуманной, циничной, чудовищной ложью.

Она вернулась в спальню, села на край кровати. Постельное бельё было смято. Она брезгливо откинула одеяло. Простыня была несвежей и пахла чужими телами. Её затошнило. Она вскочила, подбежала к шкафу, распахнула дверцы. Половина её вещей была бесцеремонно сдвинута в сторону, а на освободившемся месте висели платья Карины. Короткие, блестящие, безвкусные. Рядом на полке лежали джинсы и футболки Олега.

Они не просто жили здесь. Они обживались. Планомерно, уверенно, как будто имели на это полное право.

Алина представила, как они ходят по её квартире, пьют коньяк из её стаканов, спят на её простынях, пока она — ничего не подозревающая дура — выбирает свадебное платье и радуется предстоящему счастью.

Слёз не было. Был только холод. Ледяной, всепоглощающий холод от осознания масштаба предательства. Это был не просто обман, это был заговор, спланированная операция по захвату её территории, её жизни. И руководила этим, без сомнения, Лариса Петровна.

А Стас… Он был не просто соучастником. Он был главным исполнителем. Он предал её. Не только её доверие, но и их любовь, их будущее. Всё, во что она верила, оказалось фальшивкой.

Она достала телефон. Руки больше не дрожали. Она действовала как автомат. Сфотографировала всё — окурки в пепельнице, чужие вещи, косметичку, бардак в шкафу. Каждый снимок был как удар молотка, забивающего гвозди в крышку гроба их отношений. Она методично документировала улики. Это больше не были её эмоции. Это были факты.

Закончив, она позвонила Нике.

— Ника, ты была права во всём, — сказала она в трубку ровным бесцветным голосом.

— Что случилось? — встревоженно спросила подруга.

— Они уже здесь. Живут в моей квартире. Стас поменял замок и впустил своего брата с женой.

Вероника ахнула:

— Вот же… Алин, ты где? Ты в порядке?

— В порядке? Я в своей квартире. Я вскрыла дверь, и я в полном порядке.

— Что ты собираешься делать?

— Пока не знаю. Но я знаю одно. Свадьбы не будет.

— Правильно! — горячо поддержала Ника. — Даже не думай его прощать. Это не ошибка, это система. Он тебя не уважает. Алин, послушай. Сейчас главное — не делать резких движений. Ты собрала доказательства?

— Да. Всё сфотографировала.

— Умница. Теперь уезжай оттуда. Немедленно. Возвращайся к нему. Делай вид, что ничего не знаешь. Веди себя как обычно. У нас есть неделя до свадьбы. И мы используем это время, чтобы подготовить ему такой сюрприз, который он запомнит на всю жизнь.

Алина слушала подругу, и холод внутри неё начал превращаться в сталь. Ника была права. Нельзя поддаваться эмоциям. Нужно быть хитрой. Нужно действовать хладнокровно и расчётливо. Они хотели сыграть с ней в свою игру. Что ж, теперь она сыграет с ними. По своим правилам.

— Хорошо, — сказала она, — я еду. Вечером созвонимся.

Она вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. На улице светило солнце. Мир жил своей обычной жизнью. Но для Алины Воронцовой этот мир уже никогда не будет прежним. Она шла к машине и чувствовала, как внутри неё рождается новая, незнакомая ей женщина. Сильная, злая и готовая бороться за себя до конца.

Возвращаясь домой, в ту квартиру, где она жила со Стасом, Алина чувствовала себя актрисой, идущей на сцену для самой сложной роли в своей жизни. Ей нужно было играть. Играть любовь, нежность, предсвадебное волнение, скрывая за этой маской ледяную ярость и горечь предательства. Каждый километр пути она репетировала свою роль: как будет улыбаться, что говорить, как смотреть ему в глаза, чтобы он ничего не заподозрил.

Стас был уже дома. Он встретил её в прихожей с обеспокоенным видом.

— Ну что, как съездила? Разобралась со своей Изольдой?

— Разобралась, — спокойно ответила Алина, снимая туфли. — Она, как всегда, семь пятниц на неделе. Но я её убедила.

Она старалась говорить как можно более естественно, но голос, как ей казалось, звучал чужим.

— А что с квартирой? Ты попала в итоге? — спросил он, заглядывая ей в глаза.

— Да.

Алина заставила себя улыбнуться.

— Ты был прав, замок действительно надёжнее. Спасибо, что позаботился. Только, пожалуйста, в следующий раз предупреждай о таких сюрпризах. Я испугалась.

Она увидела, как он расслабился, напряжение в его плечах спало. Он поверил.

— Прости, замотался совсем, — он обнял её. — Главное, что всё в порядке. Ключ, кстати, вот.

Он достал из кармана новый ключ и протянул ей. Алина взяла его, и её пальцы на мгновение коснулись его руки. Его рука была тёплой, а её — ледяной.

— Пойдём ужинать, я голоден, — сказал он, увлекая её на кухню.

Вечер прошёл в тумане. Алина двигалась, говорила, улыбалась, но всё это делала словно её оболочка. А сама она была где-то далеко, наблюдая за происходящим со стороны. Она смотрела на Стаса, на его лицо, на то, как он ест, как смеётся над шуткой в телешоу, и не могла поверить, что этот человек, сидящий в метре от неё — чудовище. Предатель, который за её спиной провернул такую грязную аферу.

Он ничего не заподозрил. Он был весел, рассказывал, как провёл день, строил планы на медовый месяц. Они собирались лететь в Италию, в маленький городок на побережье Амальфи. Алина мечтала об этой поездке всю жизнь. Теперь же мысль о ней вызывала только отвращение.

Когда они легли спать, он притянул её к себе, поцеловал.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Алина заставила себя ответить на поцелуй.

— И я тебя, — солгала она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Ночью, когда он уснул, она тихонько выскользнула из постели и ушла на кухню. Набрала Нику.

— Он поверил, — прошептала она в трубку. — Он ничего не понял.

— Отлично, — ответила подруга. — Теперь слушай план. Во-первых, никаких больше поездок в твою квартиру. Забудь о ней до дня «Х». Во-вторых, продолжай играть роль счастливой невесты. В-третьих, нам нужны доказательства их сговора. Фотографий из квартиры мало. Нам нужен разговор.

— Как я его запишу?