Почему триумфальный приезд закончился скандалом на всю улицу

А то выкидывать жалко, вещь дорогая. В прошлом году Ираида Степановна подарила. Дай бог ей здоровья.

Баба Нина перевела взгляд с мешков на мультиварку. В ее глазах боролись природная подозрительность и тяга к халяве. Халява победила нокаутом. Да ты что!

Мультиварка? Это которая сама кашу варит? Сама! И суп, и компот, и холодец.

Забирайте, Нина Петровна. Инструкция внутри. Старушка выплыла из-за двери, подхватила коробку цепкими руками. Тяжесть агрегата приятно оттянула ей руки.

Ой, спасибо, Дианочка. Ой, уважила. А то я все кастрюльками, кастрюльками. А Виталик, значит, в командировку?

В командировку, твердо подтвердила Диана, расплачиваясь с мастером. И вернется нескоро. Так что, если увидите незнакомых мужчин, не пугайтесь. Это коллеги его.

Будут помогать с ремонтом. Поняла, поняла, закивала баба Нина, прижимая трофей к груди. Дело житейское. Коллеги так коллеги.

Лишь бы не наркоманы. Соседка скрылась в своей норе. Дверь захлопнулась. Лязгнули замки.

Союзник куплен. Цена вопроса — ненужный гаджет, который только место занимал. Экономически выгодная сделка. Диана чувствовала себя великим стратегом.

Мастер протянул ей связку новых ключей. Они были тяжелыми, прохладными и острыми. Диана сжала их в кулаке так, что металл впился в кожу. Телефон в кармане завибрировал.

На экране высветилось фото мужа. Глупое селфи — рожа с высунутым языком. Время 15:45. Контрольный звонок.

Диана выдохнула, расслабила мышцы лица, изменила позу. Ей нужно было звучать убедительно. Не как женщина, которая только что упаковала все барахло мужа в мусор, а как уставшая офисная мышь.

Да, Виталь, ответила она усталым, чуть сиплым голосом. Привет, любимая! Его голос сочился патокой. Ну как там твой отчет?

Двигается? Он проверял. Точно ли она в офисе? Точно ли путь свободен?

Ой, не спрашивай. Диана прислонилась спиной к новой двери, разглядывая пустой коридор. Полный завал! Главбух зверствует!

Пересчитываем баланс за три квартала. Я даже на обед не ходила. Голова раскалывается. Бедняжка моя!

В голосе Виталика звучало плохо скрываемое ликование. Слушай, ну ты себя не загоняй. Может, все же домой? Я соскучился.

Вранье лилось из него, как вода из дырявого шланга. «Соскучился» для Дианы означало: «мне нужно точно знать время прибытия, чтобы успеть спрятать мамины сумки в шкаф и сделать вид, что они просто зашли чаю попить».

Нет, Виталь, никак. Твердо сказала Диана. Шеф сказал, пока не сведем, никто не выйдет. Охрану предупредили.

Я, наверное, буду после десяти. А может, и к полуночи. Ты ужинай без меня, ладно? Ну, ладно.

Он сделал вид, что расстроился. А что на ужин купить? Я в магазине. Он не в магазине.

Он стоит на перроне или едет в такси на вокзал. Закажи пиццу. Щедро предложила Диана. Деньги я сняла.

Они на тумбочке в прихожей. Две тысячи. Возьми себе пиво. Отдохни.

Ты же тоже устал. Это была гениальная ловушка. Денег на тумбочке, естественно, не было. Но эта фраза действовала как анестезия.

Она давала ему уверенность. Жена заботится. Деньги есть. Он их просто еще не нашел.

Жена далеко и надолго. Люблю тебя. Ты лучшая! Крикнул он в трубку.

Тогда я дома буду ждать. Сюрприз тебе приготовлю. Сюрприз. Ага.

Три центнера родственников. Давай. Целую. Диана нажала отбой.

Лицо ее окаменело. Он даже не спросил, как она себя чувствует. Его интересовало только ее отсутствие и доступ к ресурсам. Она оглядела квартиру в последний раз.

Пустые полки. Голые стены. Она сняла их совместные фотографии. Это помещение больше не выглядело как дом.

Это был гостиничный номер перед сменой постояльцев. Или полигон. В 16:00 зазвонил домофон. Диана сняла трубку.

Хозяйка? Это Михалыч. Мы снизу. Грузовая «Газель».

Подниматься? Поднимайтесь, сказала Диана. Четвертый этаж. Лифт работает.

Дверь открыта. Через две минуты в прихожую ввалилась реальность. Реальность пахла табаком «Прилуки», суровым мужским потом и холодом улицы.

Их было четверо. Все, как на подбор, шкафообразные, в потертых джинсовках и рабочих ботинках. Во главе стоял мужик лет пятидесяти, коренастый, с лицом похожим на печеную картофелину и руками-лопатами.

Михалыч, он окинул взглядом прихожую, заметил ламинат, светлые обои. Разуваемся, мужики! Рявкнул он так, что люстра звякнула. Чистота, как в аптеке!

Кто наследит, лично уши оторву! Остальные трое — молчаливые, угрюмые гиганты, послушно начали стягивать ботинки. Диана заметила, что носки у всех чистые. Лена не врала.

Добрый день! Диана шагнула вперед. Страха не было. Наоборот, впервые за день она почувствовала себя в безопасности.

За этими спинами можно было спрятать небольшую армию. Сергей Михалыч? Он самый! Прогудел бригадир, протягивая руку.

Диана пожала ее. Ладонь была жесткая, как наждачка, но рукопожатие уважительное, без снисхождения. Квартира, значит, эта. Осмотр проводить будем?

Обязательно. Проходите. Она провела их по комнатам. Михалыч цокал языком, оценивая качество ремонта, видимо, профессиональная деформация.

Проверял краны, щелкал выключателями. Балкон есть? Спросил один из медведей. Лоджия.

Курить только там, жестко сказала Диана. Пепельницу я оставила. В комнатах? Ни-ни.

Датчики дыма. Понял. Закон. Кивнул Михалыч.

Не звери, чай. Они вернулись на кухню. Михалыч достал из внутреннего кармана пухлый конверт. Тут все.

За два месяца. Плюс залог. Пересчитывайте. Диана даже не открыла конверт.

Я вам верю. Вы выглядите серьезнее, чем мой банк. Михалыч усмехнулся в усы. Эта маленькая женщина ему нравилась.

Конкретная. Без соплей. Договор?