«Почему я здесь?»: женщина-врач нашла свой свадебный портрет в доме незнакомца

Тяжело вздохнув, женщина поспешила на вызов. После осмотра женщина прописала лекарство и уже собралась уходить, как вдруг увидела на стене портрет. Протерев глаза, она еще раз взглянула и обомлела.

На портрете была изображена она в свадебном платье.

Мария Петровна была матерью-одиночкой. Она самостоятельно воспитывала десятилетнего сына Данила, ведь его отец, узнав о беременности, сразу сбежал. Лишь позже выяснилось, что он был женат и у него самого было четверо детей. Она не держала на него зла. Женщина привыкла тянуть все на себе, ведь с детства жила с бабушкой.

Ординаторская встретила Марию Петровну привычным запахом растворимого кофе и антисептика. Она опустилась на продавленный диван, сбросила с ног кроссовки и потянулась всем телом. Смена только началась, а уже успели вытащить из горящей квартиры старушку с отравлением угарным газом и откачать подростка после передозировки. Обычный понедельник.

— Маша, хочешь чаю? — заглянул в дверь Андрей, их молодой фельдшер, который работал на подстанции всего год.

— Давай, спасибо! — кивнула она, потирая виски.

Телефон завибрировал на столе. Мария глянула на экран: неизвестный номер. Обычно она не брала такие звонки, но что-то заставило ее провести пальцем по экрану.

— Алло! — произнесла она, прикрывая второе ухо рукой, чтобы заглушить шум из коридора, где санитары перекатывали каталку.

— Вы Мария Петровна? — в трубке послышался незнакомый женский голос, чуть хрипловатый, будто его обладательница долго курила или недавно простудилась.

— Да, это я! — Мария выпрямилась на диване, инстинктивно напрягшись. Звонки от незнакомцев редко несли хорошие новости.

— Меня зовут Валентина Федоровна, — женщина помолчала, словно подбирая слова. — Я увидела ваше объявление в интернете. Вы разыскиваете свою мать, Ольгу Сергеевну?

Сердце Марии пропустило удар. Она выпрямилась, забыв про усталость.

— Да, разыскиваю, — ее голос прозвучал тише, чем она рассчитывала. — Вы… Вы что-то знаете?

— Я была школьной подругой Ольги, — продолжала Валентина Федоровна. — Мы вместе учились с пятого класса. Я узнала ее на фотографии в вашем объявлении. Мы могли бы встретиться? Я хотела бы поговорить с вами.

Мария зажмурилась. В голове пронеслись обрывки воспоминаний. Мама, собирающая рюкзак для экспедиции, ее смех, запах ее духов. А потом бабушка перед телевизором. Репортаж о трагедии в горах. Слезы, бесконечные слезы.

— Мария Петровна, вы слышите меня? — обеспокоенно спросила женщина.

— Да, простите, — Мария сглотнула комок в горле. — Я просто… Это так неожиданно. Вы действительно знали мою маму?

— Знала очень хорошо, — в голосе Валентины Федоровны прозвучала теплота. — Мы были близкими подругами. До того самого дня, когда она уехала в ту экспедицию. Я хотела бы рассказать вам о ней. И есть кое-что… Кое-что важное.

— Что именно? — Мария вскочила с дивана, начала нервно ходить по ординаторской. — Скажите сейчас, пожалуйста.

— Нет, это не телефонный разговор, — твердо ответила женщина. — Давайте встретимся. Когда вам удобно?

Мария посмотрела на часы. До конца смены оставалось еще шесть часов.

— У меня сегодня смена до позднего вечера, — выдохнула она. — Я работаю на скорой. Давайте завтра. Часов в одиннадцать утра.

— Договорились, — согласилась Валентина Федоровна. — Запишите адрес.

Мария лихорадочно искала ручку, нашла огрызок карандаша и записала адрес кафе на обороте медицинской карты.

— Я буду в синем пальто, — добавила женщина. — До встречи, Мария.

— До встречи, — прошептала Мария и отключила телефон.

Она стояла посреди ординаторской, чувствуя, как дрожат руки. Двадцать два года. Двадцать два года с того дня, как родителей не стало. Точнее, как их объявили пропавшими без вести после схода лавины в горах Памира. Поисковая операция длилась три недели. Нашли семерых из двенадцати членов экспедиции — кого-то живыми, кого-то мертвыми. Но тела ее родителей, Ольги и Петра Смирновых, так и не обнаружили.

Бабушка тогда постарела на десять лет за одну ночь. Мария помнила, как восьмилетней девочкой сидела рядом с ней на диване, обнимала за плечи и не понимала, почему мама и папа не вернутся домой. Бабушка пыталась объяснить, что такое смерть, что такое «пропали без вести». Но для ребенка эти слова были пустым звуком. Она просто ждала. Ждала месяцы, годы. А потом бабушка умерла от инфаркта, когда Марии исполнилось восемнадцать.

Она осталась совсем одна. Никаких родственников, только чужие лица на похоронах. После этого Мария поступила в медицинский, выучилась, родила Данила от мужчины, который оказался женатым и исчез из ее жизни так же внезапно, как и появился. Последние годы она размещала объявления в интернете, искала хоть какую-то зацепку. Но ничего. И вот теперь этот звонок.

— Маша, твой чай стынет! — крикнул Андрей из коридора.

— Сейчас! — встрепенулась она.

Диспетчерская связь затрещала:

— Двадцать третья бригада, срочный вызов! Женщина, шестьдесят лет, боли в области сердца.

— Адрес! — Мария схватила сумку, на ходу натягивая кроссовки. — Андрей, быстро! — бросила она, выбегая в коридор.

Они спустились к машине. За рулем уже сидел Арсен Валерьевич, пожилой водитель с седыми висками и добрыми глазами. Он работал на скорой дольше всех в их бригаде — тридцать семь лет стажа.

— Куда летим? — спросил он, заводя двигатель.

Мария села на переднее сидение, Андрей забрался назад. Она продиктовала адрес. Машина рванула с места, включив мигалку. Мария смотрела в окно на мелькающие дома, людей на тротуарах, голубей у фонтана. Город жил своей обычной жизнью, а внутри у нее все переворачивалось.

Школьная подруга мамы. Что она может знать? Может, просто вспомнит какие-то истории из детства, покажет старые фотографии?

— Мария, у тебя все в порядке? — Арсен Валерьевич покосился на нее, притормаживая перед светофором.

— Да, — она встрепенулась. — Просто задумалась.

— Что-то случилось? — он нахмурился. — Ты какая-то не такая.

— Все хорошо, правда, — натянуто улыбнулась Мария. — Не выспалась просто.

Арсен Валерьевич не поверил. Она видела это по его лицу, но расспрашивать не стал. Машина остановилась у подъезда девятиэтажки. Мария и Андрей выскочили, захватив чемодан с оборудованием и кислородный баллон.

— Восьмой этаж, лифт не работает, — вздохнул Андрей, глядя на ободранную табличку.

— Тогда бежим.

Мария уже поднималась по лестнице. К восьмому этажу они добрались запыхавшиеся. Дверь в квартиру была приоткрыта. На пороге стояла женщина лет тридцати с заплаканным лицом.

— Спасибо, что так быстро. Она пропустила их внутрь. — Мама в спальне. Ей очень плохо, она даже говорить не может толком.

Мария прошла в комнату, где на кровати в полусидячем положении находилась бледная женщина, прижимающая руку к груди. Одышка, холодный пот – классические признаки.

— Здравствуйте, я врач скорой помощи, — Мария присела рядом. — Как вас зовут?

— Та… Тамара, — выдавила женщина.

— Тамара, сейчас мы вам поможем. Скажите, где болит?

— Здесь, — женщина показала на левую половину грудной клетки.

— Как?

— Будто давит.

— Когда началось? — Мария уже доставала тонометр, кивнув Андрею, чтобы тот готовил кардиограф.

— Час… назад. Сначала… немного. А потом… сильнее.

— Отдает ли боль куда-то?