Последнее послание: тайна записки, найденной в больничном коридоре

Алиса вытаращила глаза. Это имя она уже видела когда-то в документах мужа. И теперь была очень удивлена совпадению.

— А, тоже о нём слышали, — улыбнулся Павел. — Благодаря этому человеку я сейчас работаю по чужим документам. С моей фамилией в медицину нечего соваться. Никто не возьмёт. Так что пришлось бороду отрастить, волосы. Ну кто теперь узнает в опустившемся санитаре блистательного хирурга Павла Попова? Нет, я не жалуюсь, у меня пациентов из всех сфер жизни полно. Но даже они тогда не помогли. Всё потерял: карьеру, семью, репутацию. Так ловко против меня дело сфабриковали. А потом, знаете, отпустили. Что-то у них там развалилось в уголовном деле. Вот только я уже всё потерял.

Он глубоко вздохнул и пошёл в ванную. Зашумела вода. Алиса напряжённо думала о том, что ей теперь делать. Обездвиженная, онемевшая, она даже ничего не могла сказать. А поговорить им нужно было. И как можно скорее.

Тем временем, уладив все дела с похоронами и предупредив няню, что с ребёнком придётся остаться на ночь, Андрей поехал вовсе не домой. Вскоре он уже припарковался во дворе новостройки. Открыл подъездную дверь своим ключом и вошёл в квартиру на втором этаже.

— Папа пришёл! — радостно выбежал ему навстречу трёхлетний мальчуган.

— Ну наконец-то, — вышла из кухни та самая Зоя. — Он меня совершенно извёл. Всё отца требует. Что-то там у машинки сломалось.

— Пап, а ты когда к нам насовсем придёшь жить? — спросил его Коля.

— Скоро, сынок, скоро, — пообещала Зоя. — Так, мальчишки, разбирайтесь с машинкой и мойте руки. Я накрываю на стол.

После ужина, уложив сына, эти двое прошли в спальню. Но романтического настроя не было. Зоя смотрела встревоженно. Андрей явно нервничал.

— Ты ампулу выбросил по дороге в бак? — поинтересовалась она у своего любовника, которого в принципе считала фактическим мужем.

— Конечно, — кивнул тот. — Хорошо, что Серёга дежурил, так что всё прошло гладко.

— Гроб уже готов, — спокойно ответила Зоя. — Завтра её кремируют, и мы наконец-то освободимся.

— Ты так спешишь, а? Нужно же соблюдать приличия, — посмотрел на неё непонимающе Андрей.

— Главное, поскорее реши вопросы с наследством, — заявила Зоя. — И отправь уже девчонку в приют. Тебя никто не осудит. Все понимают: мужчина в трауре и горе, воспитание вряд ли потянет.

Следующим утром Павел встал рано. Сначала, чтобы выполнить работу дворника вместо настоящего хозяина (мётлы и лопаты), сдававшего ему это жильё, а потом поспешил в крематорий. Печь только-только запустили, а у ворот его уже ждал старый знакомый — Игорь, мать которого Павел когда-то спас от смерти.

— В общем, я тебе честно скажу: в гробу мешки с солью, — вздохнул Павел, — но вдовцу всё равно нужно будет что-то выдать после кремации.

— Хм, да пепла-то у нас хватает, — усмехнулся Игорь. — Что-нибудь придумаю, вряд ли он потащит прах на анализ.

— И главное, никому ни слова, — серьёзно попросил Павел. — Это может стоить жизни человеку.

Игорь серьёзно кивнул и ушёл за ворота, а Паша поехал обратно домой. Сегодня смена была ночная, а до этого предстояло немало сделать, чтобы Алиса постепенно смогла вернуться к нормальной жизни.

— Руки колет, — едва ворочая языком, сказала его невольная пациентка, как только он вошёл. — Как иголками, будто отлежала.

— О, отлично, чувствительность восстанавливается, — кивнул мужчина. — Что же вам такое вкололи?

— У меня аллергия, — пояснила Алиса и рассказала всё, что помнила.

— М-м, раз уж вы теперь разговариваете, что это значит? — Павел протянул ей записку. — Это не похоже на имя убийцы, но вы зачем-то сжимали листок в кулаке. Может, шифр такой? «Шафран, 200 грамм, нижняя полка». Это вообще что значит?