Последняя воля: зачем 80-летний старик на самом деле женился на юной девушке

Почему не объяснил? Мы бы поняли.

Иван Кузьмич посмотрел на неё долго.

— Не нужно объяснять то, что должно быть понятно без слов, — сказал он. — Когда человеку плохо, ты помогаешь. Не спрашиваешь «зачем». Не объясняешь «почему». Просто делаешь. Это не подвиг, это норма. Просто все забыли, как она выглядит.

Летом Катя поступила в университет, на бюджет. Иван Кузьмич, узнав, молча достал из шкафа бутылку коньяка, которую хранил с какого-то юбилея, налил себе рюмку — одну — и сказал:

— За Лёшку. Он бы гордился.

На тумбочке у его кровати, рядом с фотографией Натальи, теперь стояла ещё одна фотография. Старая, потёртая, с загнутым уголком.

На ней два солдата, молодые, загорелые, в пыльной форме. Один широкоплечий, с тяжёлым подбородком, серьёзный. Второй худой, светловолосый, улыбающийся во весь рот. Кузьмич и Лёшка. Афганистан, 1981. Между ними целая жизнь. И обещание, которое один из них сдержал.

Когда гости на свадьбе смеялись, отправляя старика с молодой невестой в спальню, они видели то, что хотели видеть: пошлость, глупость, старческий каприз.

Они не увидели главного. Они не увидели человека, который восемьдесят лет жил по одному простому правилу: данное слово дороже жизни. Они не увидели ружьё, которое он держал на коленях всю ночь — не для войны, а для защиты. Они не увидели девочку, которая впервые за много месяцев уснула спокойно, потому что знала: за дверью стоит её стена.

И когда утром они вошли в тот номер и увидели правду, им стало стыдно. Не за него — за себя. За свои мысли, за свои шутки. За то, что в их головах не нашлось места для простого предположения: а вдруг этот старик — просто хороший человек?

Иван Кузьмич Громов ушёл через два года, тихо, во сне, как и его Наталья. На похоронах стояла девушка, светловолосая, с серо-голубыми глазами. Она не плакала, она держалась, как он учил. А в кармане его парадного пиджака нашли конверт, старый, пожелтевший, и письмо внутри, в котором один солдат писал другому: «Спасибо, брат, за всё».

Обещание было выполнено.