Посылка с сюрпризом: что именно прислала жена бывшему мужу прямо на важное совещание

Я, запинаясь и делая глотки терпкого вина, пересказала ей всю сцену в суде. Каждое его слово, каждый жест, каждую интонацию. Когда я дошла до фразы про трусы, лицо Марины окаменело. Она поставила бокал на стол с таким стуком, что вино едва не выплеснулось.

— Трусы? — переспросила она шепотом. — Он сказал «трусы»?

Я кивнула, отводя глаза. Мне было стыдно. Стыдно за него, за нас, за всю эту ситуацию.

— Ну что за мразь! — выдохнула Марина. Она смотрела не на меня, а куда-то в стену, и в её глазах появился жесткий холодный блеск. — Лиза, послушай меня, послушай очень внимательно. — Она наклонилась ко мне через стол. — Он хочет унижения? Он хочет тебя растоптать? Так вот, он его получит. Только не ты, а он. Ты не просто вернёшь ему его барахло, ты сделаешь это так, что он до конца жизни будет жалеть, что вообще открыл свой поганый рот.

— Марина, я не хочу, у меня нет сил на войну, — прошептала я.

— А это не война, это казнь, — отрезала она. — Он считает тебя раздавленной жертвой, которая будет плакать в подушку, а ты покажешь ему холодный точный расчёт. Он потребовал вернуть подарки? Прекрасно, мы вернём всё до последнего. Мы соберём самую унизительную посылку в истории человечества. Мы сделаем из его жадности оружие против него самого.

В её голосе звучала такая стальная уверенность, что я невольно выпрямилась. Пустота внутри начала заполняться чем-то новым — не болью, а злой, холодной яростью.

— Ты думаешь, это правильно — опускаться до его уровня?

— Мы не опускаемся, мы отвечаем на его языке, — Марина усмехнулась. — Он сам установил правила этой игры. Что ж, давай сыграем по-крупному. — Она подняла свой бокал. — За операцию «Возвращение блудного барахла».

Я посмотрела на неё, потом на своё отражение в тёмном окне. Впервые за весь день я увидела в своих глазах не отчаяние, а что-то похожее на решимость. Я медленно подняла свой бокал и чокнулась с ней. Идея мести перестала быть просто злой фантазией, она обрела план.

На следующий день наша квартира превратилась в штаб по подготовке возмездия. В центре гостиной мы водрузили огромную картонную коробку из-под нового телевизора, который Матвей купил незадолго до своего ухода. Символично.

— Итак, приступаем к инвентаризации, — с деловым видом объявила Марина, надевая резиновые перчатки, будто для особо грязной работы.

Мы начали с гардеробной. Я открыла ящик с бельём. Наверху лежал красивый шёлковый комплект, который он подарил мне на заре наших отношений. Тогда он ещё старался.

— О, смотри, — сказала я, с горечью вертя в руках кружевной бюстгальтер. — Помнит лучшие времена.

— В коробку, — скомандовала Марина. — Пусть вспомнит, что он потерял.

Следом полетел тот самый «задрипанный» комплект, который он упомянул в суде. Дешёвый хлопок, выцветший от стирок, подарок «на отвали» на какую-то годовщину, о которой он вспомнил в последний момент.

— А это чтобы вспомнил, в кого превратился, — прокомментировала подруга.

Сбор вещей превратился в странный, мрачный ритуал. Каждая вещь была главой в книге нашей угасшей любви. Вот старый фен, который бил током и который Матвей всё обещал починить. В коробку, пусть сам им пользуется, жадина. Вот уродливая статуэтка совы, купленная в переходе и преподнесённая как изысканный элемент декора. В коробку, на память о его безупречном вкусе.

Из кухни мы притащили набор дешёвых сковородок с облезшим тефлоновым покрытием. Он подарил их мне на 8 Марта со словами: «Чтобы моей хозяюшке было удобнее готовить мне ужины».

— Какая прелесть, — протянула Марина, брезгливо держа одну из них двумя пальцами. — Просто гимн его эгоизму. Лети, птичка!

Сковородка с грохотом упала на дно коробки.

Мы работали слаженно, почти без слов понимая друг друга. В коробку отправлялась его коллекция DVD с боевиками, которые он заставлял меня смотреть по вечерам. Потёртый плюшевый мишка, которого он выиграл для меня в тире в парке аттракционов в наш первый год вместе. Мой старый застиранный халат с пятнышком от кофе, который он подарил, потому что «в старом ты выглядела неопрятно». Каждая вещь была маленьким унижением, которое я тогда проглотила, списав на его прямолинейность. Сейчас эти унижения обретали материальную форму и готовились отправиться в обратный путь.

— Так, а что на десерт? — спросила Марина, когда коробка была уже почти полной.

Я открыла шкатулку с бижутерией. Дешёвые серьги, безвкусные браслеты — всё, что он дарил, когда не хотел тратиться на настоящее ювелирное украшение. И среди этого хлама одна-единственная вещь, которая причиняла мне настоящую боль. Тоненькая серебряная цепочка с кулоном в виде капельки. Его самый первый подарок. Я носила её не снимая несколько лет, пока она не порвалась.

— Может, это не надо? — тихо спросила я, сжимая кулон в ладони. Он был холодным.

Марина подошла и посмотрела на цепочку.

— Лиза, он потребовал вернуть всё, без исключений. Он сам сжёг все мосты. Если ты оставишь это, ты оставишь лазейку для жалости. А жалость — это то, чего он не заслуживает. Он должен получить всё обратно, чтобы понять, что от прошлого не осталось ничего, совсем….