Прощальный подарок: что Алла оставила, уходя с младенцем

Это была неправда, и они оба это знали. Ремонт Алла сделала еще до их брака. А готовила она каждый день, даже с младенцем на руках. Максимка спал в слинге на груди, пока она шинковала овощи для борща или лепила пельмени. Вот только Виктор редко это замечал. Он воспринимал чистую квартиру, свежий обед и глаженые рубашки как что-то само собой разумеющееся. «Вить, а ты не забыл, что последний раз деньги в семью принес три месяца назад? — тихо спросила она. — Что за все в этом доме плачу я? За ипотеку, за коммуналку, за продукты, за твою машину, наконец?».

«Причем тут деньги? — взвился он. — Мать дело говорит, а ты упрямишься. Я, между прочим, на второй работе подрабатываю, чтобы нас обеспечить. Только ты вечно недовольна». Ложь! Никакой второй работы не было и в помине. Был покер с друзьями по выходным, были постоянные корпоративы с коллегами, были какие-то мутные схемы с оформлением машин мимо кассы. А деньги? Все тянула она. Ее зарплата, ее премии, ее подработки по составлению налоговой отчетности для фирм-партнеров. «Витя, — устало сказала Алла, — давай не будем. Максимка только уснул, не хочу будить ребенка».

И тут Тамара Ивановна выдала коронное: «Я же говорила, сынок. Связался с деревенщиной, вот и мучаешься. Нашел бы городскую девушку из хорошей семьи. Как Света, дочь моей подруги. И квартира своя, и машина, и шубу муж ей каждый год покупает». Это было последней каплей. Алла захлопнула ноутбук, взяла спящего Максимку и направилась к двери. «Пойду пройдусь. Воздухом подышу». «Куда это собралась на ночь глядя? — закричал Виктор. — А ужин кто готовить будет?». Но она уже не слушала.

Накинула куртку, сунула ноги в первые попавшиеся туфли, взяла сумку с документами, которую, предчувствуя беду, заранее подготовила, и направилась к выходу. Виктор догнал ее уже в подъезде. Перегородил дорогу, покачиваясь и сжимая кулаки. От него разило пивом. Видимо, успел хорошо принять, пока смотрел футбол. «А ну вернись домой! — рявкнул он с такой злобой, что Алла отшатнулась. — Вернись и извинись перед матерью!». «С какой стати? — спокойно ответила она, прижимая к себе Максимку. — За то, что я обеспечиваю всю семью? За то, что терплю ежедневные унижения? Или за то, что до сих пор не указала тебе на дверь?».

«Ах ты! — он задохнулся от ярости. А потом словно прорвало: — Походу, мать была права, ты нищенка из глухой деревни! И мне не пара. Собирай свой выводок и проваливай!». Он толкнул ее в грудь, несильно, но достаточно, чтобы она пошатнулась. Хорошо, что она крепко держала Максимку, иначе могла бы уронить. И тут, к его явному удивлению, Алла спокойно улыбнулась. Не было ни слез, ни истерики. Просто холодная, расчетливая улыбка, от которой ему стало не по себе. «Ну хорошо, сам напросился». Громкий хлопок двери, эхом отдавшийся по всему подъезду. А потом тишина.

Задумавшись, Алла не заметила, как дошла до дома родителей. Их пятиэтажка была всего в 20 минутах ходьбы. Одно из преимуществ жизни в небольшом городе. Отец, Николай Петрович, еще не спал. Свет горел в окнах кухни. «Наверное, снова свой мотоцикл чертит, — подумала Алла. — Всю жизнь мечтал собрать идеальный байк, да все руки не доходили». Нажала на звонок, глубоко вздохнула и расправила плечи. Хватит терпеть, хватит унижаться. Новая жизнь начиналась прямо сейчас. И в этой жизни не было места ни Виктору, ни его матери.

Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стоял отец. Крепкий 60-летний мужчина с сединой в висках и натруженными руками автомеханика. Его лицо изменилось, когда он увидел дочь с ребенком на руках и сумкой через плечо. «Аллочка! Что случилось? — Его взгляд быстро оценил ситуацию. — Заходи скорей! Мать! Алка вернулась». Из кухни выбежала Вера Степановна, на ходу вытирая руки о фартук. Увидев дочь, всплеснула руками и бросилась обнимать: «Доченька! Максимочка! Господи, что стряслось-то? На тебе лица нет!».

Алла прошла в квартиру. Ничего не изменилось за эти годы. Та же мебель из девяностых, те же фотографии на стенах, тот же запах маминых пирожков. Родной дом. Убежище. «Все кончено, мам, – тихо сказала она, опуская Максимку в старую детскую кроватку, которую родители сохранили с ее детства. — С Витей разошлись. Я больше не вернусь». «Да что же такое? — всполошилась мать. — Что случилось-то? Поругались? Так помиритесь». «Нет, мам. Не помиримся, – Алла говорила спокойно и твердо. — Я давно к этому шла. Сегодня просто последняя капля».

Отец молча поставил чайник и достал из серванта коньяк. «Рассказывай, – коротко бросил он». И Алла рассказала. Обо всем. О постоянных упреках, о свекрови, о том, как тянула всю семью на себе, о сегодняшнем скандале. Родители слушали, не перебивая. Только изредка мать всхлипывала, а отец крепче сжимал кулаки. «Я ведь не сразу поняла, каким он стал, – вздохнула Алла. — В институте другим казался. Или это я не замечала? Ослепла от первой любви?».

«Эх, дочка, – покачал головой Николай Петрович. — Говорил я тебе тогда: не спеши. Присмотрись к парню-то». «Да где там! Втюрилась по уши». «Петя! – одернула его жена. — Не время сейчас». «А когда время-то будет? – буркнул отец. — Три года мы молчали, смотрели, как она мучается. Я этого хлыща сразу раскусил. Маменькин сынок. Из тех, кто всю жизнь на чужом горбу ездит. Сначала на материном, потом на женином». Алла невольно улыбнулась. Отец всегда был прямолинеен.

«Что теперь делать будешь? – спросила мать, разливая чай». «К нам переедешь? На первое время, если пустите, – кивнула Алла. — Пока квартиру разменяем. Потом отдельно. И документы на развод подам». «А Витька-то что? – нахмурился отец. — Пойдет на развод?». «Куда он денется, — пожала плечами Алла. — Только вот боюсь, что квартиру делить начнет. Он же там прописан». «А документы? Бумаги на квартиру у тебя?». «Все у меня, пап. Я же не дура. Заранее подготовилась. Все платежки, все выписки из банка. Ипотеку-то я одна выплачиваю».

«Тогда суд на твоей стороне будет, — уверенно сказал Николай Петрович. — А мы поможем. И деньгами, и с Максимкой». «Спасибо, пап, – Алла сжала его руку. — Я на вас рассчитывала». «А сам-то как же? – всхлипнула мать. — Небось, названивать начнет, прощения просить». «Не начнет, – уверенно ответила Алла. — У них с маменькой гордость не позволит. Скорее всего, еще и виноватой сделают. Мол, сама ушла, бросила. Но мне уже все равно».

Она не ошиблась. Ни в этот вечер, ни на следующий день Виктор не позвонил. Зато позвонила Тамара Ивановна, но Алла сбросила вызов и внесла номер в черный список. Хватит. Наслушалась уже. Утром она позвонила на работу и взяла отгул. Нужно было многое успеть. Первым делом отправилась в ЦНАП, подала заявление на развод. Потом — в отделение банка, где уточнила остаток по ипотеке и возможность досрочного погашения.

Затем к риелтору, старому приятелю отца, который когда-то помогал ей с покупкой квартиры. «Значит так, Николаевна, – деловито сказал Семен Маркович, выслушав ее историю. — Квартира оформлена на тебя, платишь тоже ты. По закону мужу при разводе полагается только доля в совместно нажитом имуществе. А поскольку квартиру ты купила до брака, она не является таковым». «Но там же ремонт был уже после свадьбы, – обеспокоенно сказала Алла. — Виктор может заявить, что вложился». «А чеки на материалы? Договоры с рабочими? – прищурился риелтор».

«Все на меня, – ответила Алла. — Я ведь сразу знала, что он не особо надежный. Перестраховывалась». «Умница, – одобрительно кивнул Семен Маркович. — Значит, юридически квартира твоя. Но есть нюанс. Он там прописан. И для выписки нужно его согласие. Либо решение суда». «И что делать?». «Развод через суд, раздел имущества и заявление о выселении бывшего супруга, – перечислил риелтор. — Но это дело небыстрое. Месяца три займет, если все гладко пойдет». «У меня есть время, – кивнула Алла. — Поживу пока у родителей. Главное, чтобы квартиру не отобрал»…