Прыжок из нищеты: почему муж лишился дара речи, заглянув в прихожую бывшей жены

— Хватит! — Дарья тогда хлопнула дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. — Ты всегда всем недовольна. Отец умер, ты даже не плакала. Ты вообще способна кого-то любить?

Это было жестоко. Несправедливо. Мать плакала, только не при дочери. Дарья знала это. Но слова уже вылетели, и забрать их обратно было невозможно.

— Уходи, — сказала мать тихо. — Раз я такая плохая, уходи. Выбирай своего недоумка. Но когда он тебя предаст, не приходи. Я предупредила.

Дарья ушла. И не возвращалась пять лет.

Квартира… Та папка с документами, она ведь так и осталась у матери. Или нет? Дарья напрягла память. Она тогда была в таком состоянии… Вроде бы забрала папку с собой. Или сначала забрала, а потом оставила у Ксюши, когда временно жила у нее перед свадьбой?

Точно. Ксюша. Дарья схватила телефон и набрала подругу. После нескольких гудков та ответила шепотом:

— Дашка, я на совещании. Что случилось?

— Ксюш, помнишь, я у тебя жила перед свадьбой? Я оставляла какие-то документы? Папку такую коричневую.

Пауза.

— Папку… Дай вспомнить. Слушай, по-моему, да. Ты сказала, что это важное, чтобы я спрятала. Я положила на антресоли вроде. Да, точно. Там коробка старая. Я туда всякий хлам складываю.

— Ксюш, ты можешь посмотреть вечером?

— Конечно. А что там?

— Если это то, что я думаю… Ксюш, это мое спасение.

Вечером Ксюша вернулась с работы усталая, но первым делом полезла на антресоли. Дарья стояла внизу, держа стремянку и стараясь не дышать от волнения.

— Так. Вот коробка. Елочные игрушки, старые фотографии… О, вот папка. Коричневая, да?

— Да. Да, это она.

Ксюша спустилась и протянула подруге запыленную папку. Дарья открыла ее дрожащими руками. Документы. Свидетельство о праве собственности. На ее имя. Квартира, 47 квадратных метров в доме, адрес которого показался ей смутно знакомым.

— Ксюша… — Дарья подняла на подругу глаза, полные слез. — У меня есть квартира. Своя. Понимаешь?

— Подожди, какая квартира? Откуда?

— От бабушки. Папа оставил в наследство. Я… я забыла. Совсем забыла.

Ксюша присела рядом, взяла документы.

— Так, давай разберемся. Свидетельство есть, это хорошо. Но тут адрес… Слушай, это же новый район. Там сейчас элитные дома понастроили. Может, что-то изменилось?

— Что могло измениться? Это моя квартира.

— Дашка, ты не платила за нее почти десять лет. Коммуналка, налоги… Там может быть долг огромный. Или вообще… Слушай, надо проверить. Завтра поедем. Посмотрим, что там и как.

Дарья кивнула. Впервые за эти страшные сутки внутри нее зашевелилось что-то похожее на надежду. Но она еще не знала, какой сюрприз ее ждет. И что эта квартира изменит всё — не только ее жизнь, но и жизнь тех, кто так жестоко ее предал.

Утром они поехали по адресу из документов. Ксюша отпросилась с работы, Мишеньку пришлось взять с собой — оставить его было не с кем. Дарья смотрела в окно маршрутки и не узнавала город. Район, который она помнила серым и обшарпанным, преобразился до неузнаваемости. Вместо покосившихся хрущевок – современные жилые комплексы. Вместо разбитых дорог – широкие проспекты с велодорожками. Вместо облезлых магазинчиков – сверкающие торговые центры.

— Ничего себе, — присвистнула Ксюша. — Тут же раньше промзона была. А теперь элитный район.

— Я помню, — Дарья прижала к себе Мишеньку. — Мы с бабушкой гуляли вон там, где сейчас парк. Тогда был пустырь с гаражами.

— И твоя квартира здесь?

Они вышли на нужной остановке и пошли по навигатору. С каждым шагом сердце Дарьи билось все сильнее. Что ее ждет? Развалины? Чужие люди? Или…

Навигатор привел их к высотному дому из красного кирпича. Не новому — ему было лет 30-40, — но отреставрированному, с новыми окнами, ухоженным двором и подземной парковкой.

— Это здесь, — сказала Ксюша, сверяясь с документами. — Дом 12, квартира 41.

Дарья замерла. Она вспомнила этот дом. Вспомнила, как бабушка вела ее за руку через этот двор, как они поднимались на лифте, как пахло в подъезде смесью борща и кошек. Сейчас в подъезде пахло свежей краской и цветами из горшков на подоконниках.

— Подождите, — окликнул их консьерж, пожилой мужчина в форменном пиджаке. — Вы к кому?

— Мы… — Дарья замялась. — Я владелица квартиры 41.

Консьерж нахмурился, полистал какой-то журнал.

— Квартира 41? Она же пустует уже много лет. Вы уверены?

— А мы думали, хозяева давно умерли или уехали. Там ведь никто не появлялся лет десять, наверное. Я могу подняться?

— Конечно, конечно. Только… — он замялся. — Там, наверное, ремонт нужен. Мы-то за общедомовыми коммуникациями следим, но внутри квартиры…

Они поднялись на четвертый этаж. Дарья достала ключи — старые, с круглой биркой, на которой выцветшими чернилами было написано «41». Руки дрожали так, что она никак не могла попасть в замочную скважину.

— Дай я… — Ксюша мягко отстранила ее и открыла дверь.

Квартира встретила их запахом пыли и старых вещей. Но ни сырости, ни плесени. Сухой, застоявшийся воздух, как в музее. Дарья шагнула внутрь и замерла. Все осталось так, как было при бабушке. Старый сервант с хрустальными рюмками. Ковер на стене — тот самый, с оленями. Фотографии в рамках на комоде. Даже бабушкины тапочки стояли у двери, словно хозяйка вышла на минутку и вот-вот вернется.

— Мама! — Мишенька потянул ее за руку. — Тут пыльно.

— Да, малыш. Тут давно никто не жил.

Ксюша обошла квартиру, заглядывая во все углы.

— Слушай, а ведь неплохо сохранилось. Окна целые, батареи работают — я потрогала, теплые. Плитка в ванной, конечно, старая, но не потрескалась. Сделать косметический ремонт, и жить можно.

— Ксюш, а долги? Ты же говорила про коммуналку. Надо в управляющую компанию сходить. Но знаешь, что странно? Консьерж сказал, что за домом следят. Значит, кто-то платит за общедомовые нужды. Может, долг не такой большой, как я думала.

Дарья подошла к окну и отдернула пыльную штору. Свет хлынул в комнату, высветив танцующие пылинки. Внизу простирался ухоженный двор с детской площадкой и фонтаном.

— Господи, — прошептала она, — это же… это же целое состояние. Квартира в таком районе.

— Вот именно! — Ксюша встала рядом. — Дашка, ты понимаешь, что произошло? Тебя выгнали без гроша, а у тебя недвижимость в элитном районе. Это… это как в сказке.

Но Дарья не чувствовала себя героиней сказки. Она чувствовала себя так, словно отец оттуда, из другого мира, протянул ей руку помощи. Словно он знал. Знал, что этот день настанет.

В управляющей компании их приняла усталая женщина лет пятидесяти с табличкой «Старший специалист Н.Ф. Кравченко».

— Квартира 41? — Она застучала по клавиатуре. — Сейчас посмотрим. Так. Интересно.

— Что интересно? — насторожилась Дарья.

— Долг за коммунальные услуги — ноль.

— Как ноль?

— Вот так. Платежи поступают регулярно. Последний — в прошлом месяце.

Дарья и Ксюша переглянулись.

— Но этого не может быть, — сказала Дарья. — Я не платила. Я вообще забыла об этой квартире.

Женщина пожала плечами.

— Может, кто-то из родственников? Платежи идут с одного и того же счета уже… — она прищурилась на экран, — почти десять лет. С небольшими перерывами в первый год, потом регулярно.

Мать! Это могла быть только мать. Та самая мать, с которой Дарья не разговаривала пять лет. Которую обвинила в бесчувственности. Которую бросила ради маменькиного сынка. Все эти годы мать молча платила за квартиру дочери. Берегла ее наследство. Ни словом не напомнила, не попрекнула. Просто платила.

У Дарьи защипало в глазах.

— Ксюш, — сказала она глухо, — мне нужно найти маму.

Вечером, уложив Мишеньку спать, Дарья сидела на кухне у Ксюши и смотрела в телефон. Номер матери она удалила давно. Но помнила наизусть — некоторые вещи не забываются, как бы ты ни старался. Пальцы набрали цифры. Гудок. Еще один. Третий.

— Алло? — Голос матери. Постаревший, усталый, но такой знакомый, что у Дарьи перехватило горло.

— Мама… это я. Даша.

Молчание. Долгое, тяжелое.

— Я знаю, кто это, — наконец сказала мать. — Чего тебе?