Прыжок из нищеты: почему муж лишился дара речи, заглянув в прихожую бывшей жены

— Мама, я… Я нашла квартиру. Бабушкину. И узнала, что ты все это время платила за нее.

Снова молчание.

— И что?

— Почему? Почему ты это делала? После всего, что я тебе наговорила…

— Потому что это твое. — Голос матери был ровным, почти безразличным. — Отец хотел, чтобы у тебя было свое жилье. Я просто… выполняла его волю.

— Мама, мне нужна твоя помощь. Меня выгнали. Из дома Андрея. Без вещей, без денег. Только я и Миша.

Пауза.

— Миша — это кто?

— Твой внук, мама. Ему два года.

И тут в трубке что-то изменилось. Словно лед треснул — тихо, почти незаметно.

— Внук?

— Да. Мальчик. Мишенька.

Дарья услышала, как мать тяжело дышит, словно пытается справиться с чем-то.

— Я приеду завтра, — сказала мать наконец. — Диктуй адрес.

Мать приехала на следующий день ровно в десять утра. Дарья увидела ее из окна — постаревшую, поседевшую, но все такую же прямую и строгую. Людмила Сергеевна никогда не сутулилась, даже когда хоронила мужа.

— Мама!

Дарья открыла дверь, не зная, обнять ли ее или просто впустить. Мать решила за нее. Шагнула через порог, окинула взглядом крошечную квартиру Ксюши и остановила взгляд на Мишеньке, который выглядывал из-за маминой ноги.

— Это он? — Голос дрогнул, хотя лицо осталось неподвижным.

— Да. Миша, поздоровайся с бабушкой.

— Здравствуйте! — Мишенька прижался к Дарье сильнее.

Людмила Сергеевна медленно опустилась на корточки — движение далось ей с трудом, колени уже не те, что раньше.

— Здравствуй, Миша. Я твоя бабушка Люда.

Мальчик смотрел на нее настороженно, но уже без страха. Потом вдруг протянул руку и потрогал седую прядь.

— Белые волосики, — сказал он серьезно. — Как у зайчика.

И тут Людмила Сергеевна улыбнулась. Впервые за много лет Дарья увидела, как мать улыбается по-настоящему, не поджимая губы, не сдерживаясь.

— Да, малыш, как у зайчика.

Они сидели на кухне, пока Мишенька играл в комнате с Ксюшей. Между ними стояли чашки с остывающим чаем и пропасть в пять лет молчания.

— Рассказывай, — сказала мать. — Всё. С самого начала.

И Дарья рассказала. Про свадьбу, про жизнь в доме свекрови, про бесконечные унижения. Про ту женщину, Зинаиду. Про обвинения в измене. Про молчание Андрея.

Мать слушала, не перебивая. Только пальцы сжимались все крепче на ручке чашки.

— Я тебя предупреждала, — сказала она наконец.

— Знаю. Но ты не послушала.

— Знаю, мама. Ты была права. Во всем.

Людмила Сергеевна посмотрела на дочь долгим взглядом.

— Я не для этого это говорю. Не чтобы уколоть. Просто… — она вздохнула. — Я ведь видела таких мужчин. Мой отец — твой дед — был такой же. Тряпка, который всю жизнь прятался за мамину юбку. Твоя прабабка, хоть и хорошая женщина была, но сына своего избаловала донельзя. Вот я и хотела тебя уберечь от такой же судьбы.

— Почему ты мне этого раньше не говорила? Про деда?

— А ты бы слушала? Тебе было двадцать два года, ты была влюблена по уши. Что бы я ни сказала, ты бы решила, что я просто злая старуха, которая не хочет твоего счастья.

Дарья промолчала. Мать была права. Тогда она бы не услышала ничего.

— Мама, — сказала она после паузы. — Спасибо. За квартиру. За то, что платила все это время.

Людмила Сергеевна махнула рукой.

— Это не мне спасибо. Отец твой попросил. Перед смертью, в больнице. «Люда, — сказал, — что бы ни случилось, сохрани для Дашки квартиру. Это ее страховка. Она еще не понимает, а я чувствую — ей пригодится». Вот я и сохранила.

У Дарьи снова защипало глаза.

— Он знал?

— Он всегда тебя понимал лучше, чем я. Я-то думала: выйдешь замуж, будешь жить припеваючи. А он сказал: нет. Эта девочка хлебнет горя. Но она справится. Только помоги ей в нужный момент. Папа… он тебя любил. Больше жизни.

Они помолчали. За стеной слышался смех Мишеньки и голос Ксюши, читающий ему сказку.

— Так что там с квартирой? — Мать вернулась к деловому тону. — Ты была там?

— Да. Она в хорошем состоянии. Нужен ремонт, но небольшой.

— Вот и займемся. Деньги у меня есть, — откладывала на черный день. Считай, он настал.

— Мама, я не могу взять твои деньги.

— Можешь и возьмешь. Это не подачка, это вложение. В тебя и в моего внука.

Следующие три недели слились в один непрерывный поток работы. Людмила Сергеевна переехала к Ксюше — вчетвером в крошечной однушке было тесно, но никто не жаловался. Днем они с Дарьей работали в квартире: срывали старые обои, белили потолки, красили стены. Мишенька оставался с Ксюшей, та работала удаленно и могла присматривать за ним.

Дарья не знала, что мать умеет так работать. Людмила Сергеевна орудовала валиком и шпателем, как профессионал, и рассказывала истории из прошлого.

— Мы с твоим отцом, когда поженились, нам дали комнату в общежитии. Восемь квадратных метров на двоих. Туалет в конце коридора, душ раз в неделю в бане. И ничего, жили. Счастливы были.

— А потом?

— Потом он защитил диссертацию, получил должность. Бабушка твоя как раз заболела тогда, ноги отказали, сама жить уже не могла. Мы ее к себе забрали, а в ее квартиру переехали сами. Там ты и родилась, там и росла. С бабушкой в соседней комнате.

— Я помню тот дом. Помню бабушку. Она тебя обожала. Все игрушки покупала, книжки читала. Говорила: эта девочка особенная. Она далеко пойдет. Семь лет вы вместе прожили, пока она не ушла.

Дарья горько усмехнулась.

— Далеко пошла?

— До самого дна? — Нет. Мать опустила валик и посмотрела на дочь. — Дно — это когда сдаешься. А ты не сдалась. Ты выползаешь. И я тебе помогу.

К середине ноября квартира преобразилась. Светлые стены, новые шторы, мебель — частично из Дарьиного детства, частично купленная на распродажах. Ксюша подарила старый диван, который давно хотела выбросить. Мать привезла посуду и постельное белье.

День переезда выдался солнечным, редкость для поздней осени. Дарья стояла посреди своей квартиры — своей! — и не могла поверить, что все это реально.

— Мама, смотри! — Мишенька носился из комнаты в комнату. — Тут много места! И окошки большие!

— Да, малыш, это наш новый дом.

— А папа приедет?

Дарья замерла. За эти недели сын почти не спрашивал об отце — то ли забыл, то ли чувствовал, что не надо. И вот вспомнил.

— Нет, солнышко, папа не приедет.

— Почему?

— Потому что… — Она присела перед сыном, взяла его за руки. — Потому что папа нас больше не любит. Но мы справимся. У нас есть бабушка Люда, и тетя Ксюша, и друг у друга. Правда?

Мишенька кивнул, не совсем понимая.

— А бабушка Тома?

Дарья вздрогнула.

— Бабушка Тамара тоже. Тоже не приедет.

— Хорошо, — сказал Мишенька серьезно. — Она злая.

«Устами младенца», — подумала Дарья.

Вечером, когда Мишенька уснул в своей новой комнате, Дарья сидела с Ксюшей на кухне. Людмила Сергеевна уехала домой, ей нужно было отдохнуть после недель ремонта.

— Дашка, — сказала Ксюша, наливая вино, — тебе нужно выложить фотки в соцсети.

— Зачем?

— Затем. Ты три года жила как рабыня. Терпела унижения от этой мегеры. А теперь у тебя своя квартира, да еще в таком районе. Пусть все видят, что ты не пропала. Что ты встала на ноги.

— Ксюша, мне не до пафоса…