Расплата за грехи молодости: как жизнь наказала парней за слезы одноклассницы
Бледно-желтая пыльца тополей кружилась в воздухе июньского полдня, оседая на старый асфальт и крыши потрепанных «Жигулей». Кирилл Воронов, возвращаясь с работы, привычно замедлил шаг перед почтовыми ящиками в подъезде. Домоуправление недавно покрасило их в нелепый салатовый цвет, будто пытаясь оживить обшарпанный интерьер хрущевки в маленьком городе.
Ключ с трудом повернулся в проржавевшем замке. Вытаскивая бесконечные рекламные листовки, Кирилл вдруг нащупал плотный конверт без марки и обратного адреса. Имя получателя тоже отсутствовало.
«Странно», — подумал Кирилл, вертя конверт в руках.
Только поднявшись на четвертый этаж и закрыв за собой дверь, он осмелился вскрыть неожиданную корреспонденцию. Вместо письма внутри оказалась фотография — выцветший глянцевый снимок десятилетней давности. Школьный выпускной, май 2008 года.
Улыбающиеся лица одноклассников, нелепые прически, сшитые мамами и бабушками наряды. Казалось бы, обычное фото старой аналоговой печати, если бы не жирный черный крест, перечеркивающий три лица: его собственное, Артема Соколова и Дениса Маркова.
Кирилл почувствовал, как что-то холодное и склизкое проворачивается в груди. Тот самый страх, который преследовал его в ночных кошмарах все эти годы. Лицо покрылось испариной. Снимок выскользнул из враз ослабевших пальцев и спланировал на пол, предательски демонстрируя свое содержимое. Кирилл судорожно втянул воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность.
Прошлое, которое он так старательно похоронил под слоями времени и повседневных забот, вернулось. Оно стояло за дверью его квартиры, затаившись, как голодный зверь, готовый к прыжку.
Весна 2008 года
Старая школа на окраине города. Хриплый звонок, возвещающий конец последнего урока, прозвучал особенно торжественно. До выпускного оставались считанные дни, и одиннадцатиклассники уже мысленно попрощались со школой. Парни и девушки шумной гурьбой высыпали в коридор, обсуждая, кто в чем пойдет на праздник и где будут отмечать окончание школьной эпопеи.
— Соколов, ты смотри, твоя подружка опять нарисовалась! — кивнул кто-то в сторону высокой худощавой девушки, выходившей из кабинета литературы.
Анна Лебедева шла, привычно сутулясь, прижимая к груди потрепанный портфель с отклеившимся уголком. Ее выцветшее платье с вытянутыми рукавами когда-то, видимо, было голубым. Чуть влажные после мытья русые волосы были стянуты простой аптечной резинкой. Она старалась идти вдоль стены, избегая любого контакта с шумной толпой одноклассников.
— Эй, помойка ходячая! — окликнул ее Артем Соколов, и небольшая группа окружающих его ребят прыснула со смеху. — Ты что, на выпускной тоже в этих обносках припрешься?
Анна продолжала идти, не поднимая глаз. Только легкое подрагивание пальцев, сжимающих потертый портфель, выдавало ее напряжение.
— Глухая, что ли? — Артем, поигрывая внушительными бицепсами, преградил ей дорогу. — Я с тобой разговариваю, Лебедева!
— Отстань, Соколов! — еле слышно произнесла Анна, пытаясь обойти его.
Кирилл Воронов наблюдал эту сцену в стороне, привалившись к подоконнику. Светлые волосы падали на его лоб, а в голубых глазах читалось смятение. Он не участвовал в травле, но и не вступался за Анну. Кирилл просто смотрел, и каждый раз ему становилось муторно и стыдно.
— А ты как думала? — продолжал измываться Артем. — Ты нам всю контрольную по геометрии завалила своим доносом, а я забуду?
Он наклонился к самому ее уху и что-то прошептал. Анна вскинула голову, и на миг Кирилл увидел ее глаза: большие, темно-карие, полные такой затаенной боли и одновременно внутренней силы, что у него перехватило дыхание. В следующее мгновение она протиснулась мимо Артема и быстрым шагом скрылась за поворотом.
— Чего ты с ней возишься? — спросил Денис, подходя к Артему. — Забей!
— Нет уж! — сквозь зубы процедил Артем. — Эта тихоня нарвалась. Из-за нее старая Филиппова мне двояк влепила.
— Так ты сам шпаргалки на виду держал, — заметил Кирилл, не удержавшись.
— А ты что, заступаешься за свою подружку вонючую? — мгновенно вскинулся Артем, наступая на Кирилла. — Или забыл, как твоя мамаша тебя при всей школе выпорола, когда ты деньги на обеды профукал?
Кирилл побледнел. Этот случай был его вечным позором. Надежда Воронова, медсестра районной поликлиники и мать-одиночка, отчитала его прямо в школьном коридоре, да так громко, что слышал весь этаж. «Не смей позорить семью!» — кричала она, размахивая руками, а он стоял, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю.
— Не заступаюсь я! — буркнул Кирилл, отводя взгляд. — Просто говорю, что есть.
— Ладно, пацаны, — Артем вдруг хлопнул обоих по плечам с той особой снисходительностью, которую позволяют себе вожаки по отношению к свите. — У меня есть идея. Мы с Лебедевой по-своему поквитаемся после выпускного. Предлагаю ей типа дружбу, она и поведется.
А потом, в следующие несколько минут, Артем изложил свой план. С каждым его словом Кирилла все сильнее охватывало беспокойство. То, что предлагал Соколов, было уже не обычной школьной подколкой. Это было что-то другое — темное и опасное. Но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
На следующий день, когда они втроем курили за школьной котельной, Кирилл случайно заметил Анну, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Кирилл, пользуясь тем, что Артем увлеченно рассказывал о новой приставке, тихонько отошел и сделал круг, чтобы заглянуть через плечо Анны.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья. Изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживет и заструится под легким ветерком. И только тут Кирилл заметил ее руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Анна, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Кирилл, в ее глазах промелькнула надежда. В одно мгновение ее лицо преобразилось, и он увидел, что Анна по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаенным, будто родник, скрытый в лесной глуши.
— Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Кирилл.
Анна поспешно захлопнула тетрадь и поднялась.
— Тебе-то какое дело?
