«Разводитесь сейчас»: какую правду узнала женщина на приеме у врача

«Никаких вопросов, никаких контактов в будущем, никаких претензий на ребенка. Впрочем, по закону анонимный донор и так не имеет прав». Владислав мог бы задуматься, мог бы отказаться, мог бы хотя бы спросить, зачем такая секретность, и откуда у обычного финансового консультанта такие деньги на взятки.

Но пятьсот тысяч для человека, который ужинает растворимой лапшой и считает поход в кофейню роскошью, это не деньги, это билет в другую жизнь. «Когда?» – спросил он. Святослав не сказал ему, что деньги на всю операцию – почти два миллиона гривен – он украл у собственных клиентов в инвестиционной компании небольшими суммами на протяжении полутора лет, тщательно маскируя хищение в бухгалтерии и надеясь, что проверка не придет раньше, чем он получит доступ к наследству жены.

Второй цикл прошел успешно. Вероника увидела две полоски на тесте, купленном в аптеке у дома, и плакала от счастья прямо в ванной, сидя на краю чугунной бабушкиной ванны, а Святослав обнимал ее и думал о том, что через девять месяцев, нет, через десять, после родов и восстановления он наконец получит то, ради чего работал четыре года. План был прост и безупречен – дождаться рождения ребенка, подделать записи клиники так, чтобы второй цикл выглядел неудачным, а зачатие естественным.

Потом предложить ДНК-тест, сентиментально, для семейного альбома, для истории, которую они расскажут сыну или дочери, когда те вырастут. И когда тест покажет, что он не отец, обвинить жену в измене. План был прост – либо она тихо отдает ему 25 миллионов и отказывается от квартиры, либо он устраивает публичный скандал с судами, интервью и позором на весь Киев.

Женщина из семьи Гончаровых, изменившая мужу и родившая чужого ребенка, — «желтая пресса» будет в восторге. А если дойдет до суда, недостойное поведение супруги позволит ему претендовать на большую долю совместно нажитого. Святослав знал, она заплатит все, лишь бы это закончилось тихо.

Святослав представлял себе этот момент, ее лицо, когда она поймет, что загнана в угол, что выхода нет, что все доказательства против нее. Результаты теста – медицинские записи о естественном зачатии, отсутствие свидетелей и документов в ее защиту. Она будет унижена, раздавлена, опозорена как женщина, изменившая мужу и родившая чужого ребенка.

И заплатит все, что он попросит, лишь бы это закончилось, лишь бы ее имя перестало склоняться на каждом углу. Он не учел только одного, что у подкупленной медсестры есть старшая сестра, работающая в женской консультации. К четвертому месяцу беременности Вероника начала замечать странности, которые раньше пропускала мимо сознания, списывая на собственную мнительность и гормональные перепады.

Телефон Святослава теперь всегда лежал экраном вниз на столе, на тумбочке, на подлокотнике дивана, на кухонной стойке, рядом с недопитым кофе. Пароль он сменил молча, не сказав ей нового и не объяснив причины. Звонки принимал на балконе, даже в ноябре, когда температура падала ниже нуля и ветер с Днепра пробирал до костей.

«Кто звонил?» — спросила она однажды, когда он вернулся с балкона с покрасневшими от холода ушами и пальцами, которые он растирал друг от друга. «Клиент из Одессы, реструктуризация портфеля, срочно». «В субботу вечером?»

«Деньги не спят, Ника». Она хотела поверить. Господи, как она хотела поверить в эти простые объяснения, в эту нормальную жизнь с нормальным мужем и нормальными рабочими трудностями.

Но потом нашла в кармане его пиджака, который собиралась отнести в химчистку, чек из ресторана на ужин на двоих за 10 тысяч, и квитанцию из отеля в Пуще-Водице, датированную тем днем, когда он якобы был на корпоративном тренинге. «Что это?» Она положила бумажки на кухонный стол рядом с вазочкой сухоцветов, которые бабушка собирала каждое лето.

Святослав даже не моргнул, и именно это ее насторожило. Слишком спокойная реакция на обвинение, которое должно было хотя бы удивить. «Клиентский ужин. Человек из Одессы, я тебе говорил».

«А отель?» «Тренинг затянулся, решил не ехать ночью, остался в отеле. Ника, – он вздохнул, и в этом вздохе было столько терпеливого снисхождения, столько усталости от необходимости объяснять очевидное глупому ребенку, что она почувствовала себя виноватой за вопросы, – ты же понимаешь, что гормоны влияют на восприятие. Моя мать предупреждала, что беременные женщины иногда становятся неадекватными».

Она извинилась. Он обнял ее и поцеловал в макушку, и она почувствовала, как его губы скользят по волосам без тепла, без нежности, просто движение, отработанное до автоматизма, привычка, потерявшая смысл. Просьбы о деньгах начались вскоре после этого разговора и становились все настойчивее с каждой неделей.

Сначала он предложил сделать его доверенным лицом по счетам на случай, если что-то случится во время родов, мало ли, осложнения бывают у всех. Потом заговорил о нотариальной доверенности, мол, это здравый смысл, так делают все нормальные супружеские пары, это не вопрос доверия, а вопрос практичности. А однажды за ужином, когда Вероника ела овощной суп, который сама приготовила, потому что Святослав давно перестал предлагать помощь, он произнес: «Эта квартира слишком большая для нас, 120 метров на двоих, даже с ребенком, зачем? Лучше продать, вложить деньги с умом, я знаю управляющие компании, которые дают стабильные 20% годовых»…