Роды в подворотне: какая страшная правда раскрылась после случайной встречи под мостом

— У нас есть зацепка. Телефонные соединения Ильи Романова. Он звонил на один и тот же номер несколько раз в последние две недели. Мы установили абонента. Константин Метельский, 41 год. Судимость за разбой, вышел 3 года назад.

— Кто он? — спросил Носов.

— Наемник. Работает на тех, кто платит. Мы уже выехали к нему. Будем брать.

— Держите нас в курсе.

Виктория слушала разговор, прижимая ребенка к груди. Мальчик сопел, не подозревая, что решается судьба его семьи.

— Они его найдут, — прошептала она. — Найдут и заставят говорить.

К вечеру Кречетов позвонил снова.

— Метельского взяли. Проводим обыск. Нашли интересные вещи.

— Какие?

— Крупную сумму денег. Наличными. Плюс телефон с перепиской. Еще не расшифровали, но есть сообщение от номера Романова.

— Это доказательство?

— Косвенное. Но сильное. Будем допрашивать. Если он заговорит, дело сдвинется.

Метельского допрашивали всю ночь. Сначала он молчал. Потом, когда ему показали телефонные распечатки, найденные деньги, доказательства его присутствия рядом с домом Астафьева в ночь убийства, начал нервничать.

— Я ничего не знаю, — твердил он. — Деньги заработал честно. Телефон не мой.

— Твои отпечатки на телефоне, — Кречетов был непреклонен. — Твои звонки Романову. Твоя машина зафиксирована камерами недалеко от дома Астафьева. Хватит врать.

Метельский сломался к утру. Устал, испугался, понял, что выхода нет. Попросил сделку со следствием.

— Я скажу все. Но мне нужны гарантии. Смягчение наказания.

— Зависит от того, что ты скажешь. — Кречетов придвинулся ближе. — Говори.

Метельский заговорил. Медленно, с паузами, но последовательно.

Две недели назад ему позвонил Илья Романов. Предложил встретиться. Они встретились в кафе на окраине. Романов был спокоен, уверен. Сказал, что нужно решить проблему.

— Проблемой был Артем Астафьев? — уточнил Кречетов.

— Он сказал не прямо. Говорил намеками. Сказал, что есть человек, который мешает его бизнесу. Что этого человека нужно убрать. Я понял, о чем речь.

— И согласился?

— Да. Он предложил 500 тысяч. Половину сразу, половину после. Я согласился.

— Дальше?

— Он дал мне адрес, план дома. Рассказал, где находится кабинет. Сказал, что в определенную ночь охрана будет минимальной. Только один человек на входе. Что можно проникнуть через заднюю дверь, код от которой он даст.

— И ты проник?

— Да. В ночь на 23 мая. Дверь открылась по коду. Я прошел в дом, поднялся на второй этаж. Астафьев сидел в кабинете за компьютером. Спиной ко мне. Я ударил его монтировкой по голове. Один раз. Он упал. Я проверил пульс. Не было. Забрал телефон. Ушел той же дорогой.

— Романов знал, что ты сделаешь это в эту ночь?

— Знал. Мы договорились заранее. Он дал точное время, когда охрана будет отвлечена.

— Как ты получил вторую часть денег?

— Он перевел на карту подставного лица. Я снял наличными.

Кречетов был доволен. Признание было полным. Детальным. Метельский не просто подтвердил свою вину. Он связал Илью Романова с убийством напрямую.

— Ты понимаешь, что сейчас сказал? — спросил Кречетов.

— Понимаю. Но я хочу сделку. Я дам показания против Романова, но мне нужно смягчение.

— Посмотрим.

Кречетов вышел из кабинета и позвонил Носову.

— У нас есть признание. Метельский раскололся. Рассказал все. Илья Романов – заказчик. Сейчас оформляем протокол. Потом едем брать Романова.

Носов передал трубку Виктории. Она слушала, и слезы текли по ее щекам. Не от горя, а от облегчения.

— Его арестуют?