Роковая ошибка парней, не проверивших девичью фамилию дочери
— строго спросил Седой.
«В местной школе номер семнадцать, я там простой физрук. Зарплата у меня, конечно, небольшая, но я очень люблю свое дело». «Я постоянно тренирую детей и набираю их в свою спортивную секцию».
«У тебя есть судимости?» Андрей совершенно не обиделся на этот прямой вопрос и ответил честно. «Нет, судимостей нет. Я честно отслужил в армии, в спецназе».
«А после армии закончил институт и сразу пошел работать. У тебя когда-нибудь была своя семья?» «Нет, я никогда не был женат и всегда жил один».
«Но теперь, я очень надеюсь, что буду не один». Седой удовлетворенно кивнул. Лена сидела рядом с Андреем, сильно краснела и нервно теребила бумажную салфетку.
Бабушка счастливо улыбалась, постоянно подливая гостю горячий чай. После сытного ужина Седой позвал Андрея выйти на балкон. Они закурили вдвоем, молча глядя на темный вечерний двор.
Затем Седой посмотрел на Андрея и заговорил очень тихо. «Моя единственная дочь пережила настоящий ад. Я не буду рассказывать тебе никаких грязных подробностей».
«Ты просто должен это знать. Ее жестоко ломали, страшно унижали и в итоге довели до глубокой комы. Она чудом выжила и сейчас восстанавливается, но она все еще невероятно хрупкая».
«Запомни: если ты когда-нибудь обидишь ее, даже если это будет нечаянно, я обязательно тебя найду. И ты будешь горько жалеть о том, что вообще родился на этот свет». Андрей внимательно посмотрел прямо в глаза Седому и ни капли не испугался.
Он абсолютно серьезно кивнул. «Я вас прекрасно понял, Виктор Сергеевич. Я никогда в жизни ее не обижу».
«Я даю вам свое мужское слово». «Очень хорошо. Тогда береги ее пуще собственного глаза».
Они встречались еще полгода — очень неспешно и предельно осторожно. Андрей никогда не торопил события и ни на чем не настаивал. Он просто регулярно дарил ей цветы, водил в кинотеатр и гулял с ней по городской набережной.
Лена постепенно оттаивала рядом с ним. Она заново училась доверять людям, искренне смеяться и мечтать о будущем. В декабре двухтысячного года Андрей наконец-то сделал ей официальное предложение.
Это было сделано очень скромно, без лишнего пафоса, на том самом месте в парке, где они гуляли в первый раз. «Лена, пожалуйста, выходи за меня замуж. Я обещаю, что буду всегда любить тебя, беречь и защищать».
«Я буду делать это всю свою оставшуюся жизнь». Она заплакала от нахлынувшего счастья и радостно кивнула. «Да, я согласна».
Их скромная свадьба состоялась в морозном феврале. Гостей было совсем немного, человек двадцать от силы. Приехала простая родня Андрея из деревни, пара подруг Лены и несколько ее коллег.
Был Седой со старенькой бабушкой, и даже Кот пришел поздравить их вместе со своей семьей. Сначала была роспись в муниципалитете, а потом уютный банкет в кафе на Центральной улице. Всё прошло без излишней роскоши, очень по-простому и по-семейному.
Седой глаз не сводил со своей дочери в красивом белом платье. Она буквально сияла от счастья. А Андрей держал ее за руку так невероятно нежно, будто боялся нечаянно спугнуть это чудо.
Когда их официально расписывали, Седой снова почувствовал предательский комок в горле. Она наконец-то была по-настоящему счастлива. Впервые за столько долгих и мучительных лет.
На свадебном банкете Седой поднялся и произнес тост. «Я пью за вас, дорогие молодые! За мою любимую Ленку, мою дочь и мою главную гордость в жизни».
«И за Андрея, который оказался по-настоящему достойным мужиком. Живите вместе долго, любите друг друга сильно и всегда берегите свою семью. Горько!»
Гости радостно закричали, а молодые нежно поцеловались. Седой выпил свою рюмку залпом и незаметно вытер набежавшие слезы. Кот подошел сзади и по-дружески хлопнул его по плечу.
«Витёк, ты все-таки справился со всем этим!» «Ты вывел свою девочку из настоящего кромешного ада прямо к свету». «Она сама со всем этим справилась.
А я просто старался ей не мешать». Поздно вечером уставшие, но счастливые молодые уехали на свою съемную квартиру. Седой вместе с бабушкой вернулся в их старый дом.
Они долго сидели вдвоем на тесной кухне и пили крепкий чай. «Витя, — тихо сказала старая мать, — ты оказался очень хорошим отцом». «Наша Лена теперь по-настоящему счастлива.
Поэтому, сынок, теперь просто живи для себя самого». Седой тепло и искренне улыбнулся. Его улыбка была уставшей, но невероятно светлой.
«Я живу, мам, я наконец-то живу». Наступил теплый август две тысячи второго года. Жара на улице стояла просто нещадная.
Городской асфальт буквально плавился под ногами, а воздух дрожал от знойного марева. Седой спокойно сидел на деревянной лавочке в своем старом дворе под раскидистым тополем. Рядом с ним стояла красивая детская коляска.
В ней сладко спал его любимый внук Миша, которому было всего четыре месяца от роду. Он был розовощекий, очень кудрявый и забавно посапывал во сне. Седой неспешно качал коляску рукой.
Он курил свои привычные дешевые сигареты и философски смотрел на этот мир сквозь густой дым. Ему исполнилось уже пятьдесят пять лет. Волосы на голове стали абсолютно белыми.
Спина часто болела по утрам, а руки были покрыты старыми, глубокими шрамами. Но он был живой. И, что самое главное, он был по-настоящему кому-то нужным.
Лена с Андреем теперь жили в своей двухкомнатной квартире на другом конце города. Они жили очень скромно, но зато это было их собственное жилье. Андрей недавно получил новую категорию, и его зарплата немного подросла.
Лена временно ушла с работы из аптеки. Она сидела дома с маленьким сыном, но планировала вернуться к работе примерно через год. Они были абсолютно, безоговорочно счастливы.
Это было самое обычное, очень тихое семейное счастье. Они вместе завтракали по утрам, по выходным гуляли в парке и проводили уютные вечера у телевизора. Седой с радостью навещал их каждую неделю.
Он всегда приносил новые игрушки для внука и охотно помогал им по хозяйству. Он подолгу нянчил малыша, давая молодым родителям возможность немного отдохнуть. Маленький Миша уже узнавал своего деда.
Он радостно тянул к нему свои пухлые ручонки и забавно гулил. В такие моменты Седой просто таял от нежности. Этот маленький комочек новой жизни стал для него абсолютно всем.
Он стал его новым смыслом, продолжением рода и живой надеждой на то, что всё это было не зря. Лена за эти годы оправилась полностью. Ее страшные ночные кошмары окончательно ушли.
Лишь изредка, может быть, раз в полгода, она просыпалась в холодном поту. Но любящий Андрей всегда был рядом. Он крепко обнимал ее и быстро успокаивал.
Она заново научилась полностью доверять этому миру. Конечно, не до самого конца, ведь невидимые шрамы на душе все равно остались. Но этого доверия было вполне достаточно, чтобы нормально жить.
Жить, искренне любить своего мужа и растить прекрасного сына. А про тех четверых ублюдков она больше никогда не вспоминала. Седой никогда в жизни не рассказывал ей о том, что именно тогда случилось.
Она сама тоже ни о чем его не спрашивала. Но где-то очень глубоко в душе она все прекрасно понимала. Ее отец со всем окончательно разобрался…
