Роковая встреча в метель: виновный в бедах вдовы пожалел о содеянном

Кристина покачала головой.

— Просто сказали, что долг реален, что он будет взыскан тем или иным способом.

Глаза Дмитрия потемнели.

— Они угрожали детям?

Молчание Кристины было достаточным ответом.

— Через неделю после похорон. Затем еще через две недели. Потом они пришли в квартиру три дня назад. Они не стучали, они просто… — Она обняла себя руками. — Я схватила детей и ушла через пожарный выход.

Дмитрий достал телефон, быстро что-то набирая.

— Опишите их.

— Один был высоким, лысым, со шрамом через бровь. Другой был пониже, крепкого телосложения, татуировки на руках, знакомые буквы. Я думаю…

Дмитрий прекратил печатать. Еремей, стоявший в дверном проеме, тихо выругался.

— Что? – спросила Кристина. — Вы их знаете?

Дмитрий поднял глаза, и впервые Кристина увидела что-то опасное, мелькнувшее в его взгляде.

— Да, – тихо сказал он. — Я точно знаю, на кого они работают.

Сердце Кристины остановилось.

— Кто? – выдохнула она. — На кого они работают?

Дмитрий сунул телефон в карман. Его лицо было непроницаемым.

— Сейчас это не имеет значения.

— Не имеет?! — Кристина встала слишком быстро. Комната слегка покачнулась. — Они угрожали моим детям. Они выгнали нас в метель. Как это может не иметь значения?

— Потому что сейчас, – сказал Дмитрий, его голос был ровным, но твердым, — вашим детям нужен сон, еда и тепло. Остальное потом.

Кристина хотела кричать, хотела требовать ответов. Но Томас захныкал во сне, и маленькая ручка Лилии дернулась под одеялом, и борьба покинула ее так же быстро, как и возникла. Она снова опустилась на стул.

Доктор Орлова подошла с сочувствующим видом.

— Он прав, знаете ли. Ваше тело работает на адреналине и страхе. Когда это пройдет, вы рухнете. Позвольте мне хотя бы проверить ваши жизненные показатели.

Кристина бездумно подчинилась обследованию. Повышенное кровяное давление, признаки истощения, начальная стадия обморожения на трех пальцах. Доктор Орлова работала в тишине, перевязывая, вводя внутривенно жидкости, давая тихие указания относительно отдыха и восстановления.

Петр вернулся с подносом. Суп, хлеб, вода и что-то похожее на горячий чай. От одного запаха у Кристины сжался желудок от внезапного отчаянного голода.

— Ешьте медленно, – предупредила доктор Орлова. — Ваша система должна привыкнуть.

Кристина заставила себя делать маленькие глотки супа. Он был насыщенным, теплым, настоящим. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то, что не было из придорожного кафе. Дмитрий наблюдал из дверного проема, скрестив руки на груди. Его лицо было высечено из камня. Он не говорил, не двигался, просто наблюдал с той же тревожной интенсивностью. Наконец Кристина не выдержала.

— Что теперь?

— Теперь? — Дмитрий оттолкнулся от дверного косяка. — Вас и детей переместят в комнату наверху. Вы будете спать. Вы будете восстанавливаться. Вот и все.

— А потом что? — Голос Кристины поднялся, несмотря на слабость. — Вы ожидаете, что я поверю, что вы просто помогаете из доброты душевной?

Комната затихла. Еремей неловко пошевелился. Петр вдруг нашел пол очень интересным. Бледные глаза Дмитрия остановились на Кристине.

— Как вы думаете, чего я от вас хочу?

Вопрос повис, резкий и опасный. Кристина тяжело сглотнула.

— Я не знаю. Вот что меня пугает.

— Хорошо. — Дмитрий подошел ближе. Не угрожающе, но целенаправленно. — Страх поддерживает вас в тонусе. Но позвольте мне кое-что прояснить. Я не обмениваюсь услугами, которые касаются женщин и детей. Я не беру то, что не предлагается свободно. И я уж точно не взыскиваю долги с людей, которые их не должны.

— Тогда почему?

— Потому что есть правила, — перебил ее Дмитрий. Его голос стал холоднее. — Правила о том, кого можно трогать, а кого нельзя. Правила о том, что запрещено. И кто-то их нарушил.

Кристина смотрела на него, пытаясь понять.

— Вы говорите о долге моего мужа.

— Я говорю о том, кто послал тех людей к вашей двери. — Челюсть Дмитрия сжалась. — Потому что такого рода сбор не происходит в моем городе без разрешения. И я уж точно его не давал.

Последствие осознания обрушилось на Кристину, как волна.

— Ваш город… — медленно повторила она. — Вы имеете в виду…

— Я имею в виду то, что я говорю. — Дмитрий повернулся к Еремею. — Приготовь восточное крыло. Три кровати, припасы, все, что им нужно.

— Уже сделано, босс.

Дмитрий кивнул, затем снова посмотрел на Кристину.

— Вы здесь не пленница. Если хотите уехать завтра, уезжайте. Но сегодня вечером ваши дети спят где-то в тепле. И никто не пройдет в эту дверь, если я не скажу.

Горло Кристины сжалось.

— Я не могу вам заплатить. Не сейчас. Возможно, никогда.

— Я что-то просил?

— Нет, но…

— Тогда перестаньте пытаться договориться о том, что не продается. — Голос Дмитрия слегка смягчился. — Вы мне ничего не должны, Кристина. Ни денег, ни верности, ни благодарности. Вы должны своим детям шанс на восстановление. Вот и все.

Кристина почувствовала, как что-то треснуло в ее груди. Она шесть недель готовилась к следующему удару, к следующей угрозе, к следующему ультиматуму. Она забыла, каково это, когда кто-то просто помогает.

— Зачем? — Слово вырвалось прерывисто. — Почему вы вообще заботитесь?

Дмитрий долго молчал.

— Потому что дети не выбирают ошибки своих родителей, и они уж точно не заслуживают замерзнуть из-за них.

Он подошел к люльке, где спал младенец, глядя на крошечное мирное личико. Что-то изменилось в его выражении. Что-то старое и похороненное.

— Никто не трогает детей, – тихо сказал он, почти себе. — Не в моем городе. Никогда.

Это звучало как клятва.

Доктор Орлова деликатно прочистила горло.

— Дети стабильны. Я бы хотела переместить их в более комфортное место, где они смогут нормально отдохнуть.

Дмитрий кивнул.

— Еремей, Петр, помогите ей.

Мужчины двигались с отработанной точностью. Еремей осторожно поднял Томаса, пока Петр собирал медицинские принадлежности. Доктор Орлова покатила люльку, и Лилия пошевелилась, потянувшись к Кристине.

— Все в порядке, малыш, – прошептала Кристина, стоя на дрожащих ногах. — Мы просто идем в безопасное место.

— Обещаете?