Роковая встреча в метель: виновный в бедах вдовы пожалел о содеянном

— Найдите Глеба. Выясните, санкционировал ли он это. Узнайте, знал ли он, что Волков собирал взыскания на нашей территории. — Голос Дмитрия снова стал тихим, что было почему-то хуже, чем если бы он кричал. — И выясните, кто еще считал это приемлемым.

— А Волков?

Улыбка Дмитрия не достигла его глаз.

— К Волкову явится гость. Сегодня вечером я хочу знать, кто его нанял. Какой был настоящий долг и почему он посчитал, что дети — это справедливая цель.

— Хотите, чтобы мы его привели?

— Нет. — Дмитрий взял телефон. — Я лично разберусь с Волковым. Вы найдите Глеба.

Мужчины встали, чтобы уйти, но голос Дмитрия остановил их.

— Еще кое-что.

Они обернулись.

— Речь не о деньгах. Речь не о территории. Речь о том, что кто-то в нашей организации перепутал страх с дисциплиной. — Он по очереди посмотрел на каждого из них. — Страх громкий. Ответственность тихая. И сейчас мы слишком долго были слишком громкими.

Он отпустил их кивком. Когда они выходили, Еремей задержался.

— Вы действительно пойдете за Волковым сегодня вечером? В такую бурю?

Дмитрий уставился на фото, все еще открытое на телефоне. Перепуганное лицо Кристины. Лилия, цепляющаяся за ее пальто. Томас, едва стоящий. Младенец слишком неподвижен.

— Да, — тихо сказал он. — Я пойду, потому что некоторые границы, однажды пересеченные, требуют немедленной коррекции.

А Алексей Волков только что пересек единственную, которая имела значение.

Буря не утихала. Если что, она только усилилась. Ветер выл, словно живой. Снег падал так густо, что фары почти не пробивали его. Внедорожник двигался по улицам, как тень. Дворники работали на износ. Мир снаружи превратился в мимолетные очертания зданий и уличных фонарей.

Дмитрий сидел на пассажирском сиденье, глядя прямо вперед; его лицо было высечено из камня. Еремей вел молча. Петр и Семен сидели сзади, оружие было проверено, лица мрачные. Это были не переговоры, к которым они направлялись. Это было возмездие.

— Адреса подтверждены, — сказал Семен, проверяя свой телефон. — Район складов. Волков использует его как базу для своих фрилансерских операций. Трое охранников снаружи, возможно, больше внутри.

— Сколько всего? — тихо спросил Дмитрий.

— По нашим прикидкам, восемь-десять.

Дмитрий один раз кивнул.

— Действуем быстро. Никаких затянутых театральных постановок. Мне нужен Волков живым и говорящим. Остальные — под вопросом.

— Понял.

Склад появился в поле зрения. Приземистое промышленное здание с заржавевшей обшивкой и разбитыми окнами. То место, которое было заброшено легальным бизнесом много лет назад. Двое мужчин стояли снаружи, курили, плечи сутулились от холода. Винтовки небрежно перекинуты через спины.

Небрежно. Челюсть Дмитрия сжалась. Мужчины, которые расслабились, стали небрежными. А небрежные мужчины совершали ошибки, которые дорого обходились другим.

Еремей остановил внедорожник в двух кварталах. Двигатель работал на холостом ходу.

— Как хотите сыграть?

— Главный вход. — Дмитрий проверил свое оружие. Гладкий глок. Индивидуальная рукоятка. Уже заряжен. — Они увидят нас. Они либо побегут, либо будут драться. В любом случае мы быстрее.

Они вышли из машины в метель. Холод ударил, как физический удар. Дмитрий едва почувствовал его. Его внимание сузилось до одной точки. Склад. Мужчины внутри. Ответы, которые ему были нужны.

Они двигались быстро, эффективно. Годы совместной работы делали слова ненужными. Петр обошел слева, Семен справа. А Дмитрий и Еремей подошли в лоб.

Охранники заметили их слишком поздно.

— Эй, кто, черт возьми!..

Петр ударил первого сзади. Быстрый удар, который сбил его с ног без звука. Семен обездвижил второго с отработанной эффективностью. Оба мужчины были связаны, им заткнули рты, прежде чем они успели подумать о том, чтобы крикнуть.

Дмитрий не сбавил шага. Он дошел до двери, проверил ее. Открыто. Еще один признак небрежности. И толкнул ее.

Внутри склад был тускло освещен, обогреватели светились оранжевым в углах, обеспечивая достаточно тепла, чтобы сделать его терпимым. Ящики были навалены беспорядочно, а в центре, вокруг импровизированного стола, сидели пятеро мужчин, играющих в карты.

Они подняли головы, когда вошел Дмитрий. На мгновение никто не двигался. Затем Алексей Волков — высокий, широкоплечий, со шрамом, рассекающим левую бровь — медленно встал. Узнавание осенило его лицо.

— Дуран! Что привело тебя в мое скромное заведение?

— Скромное? — Дмитрий остановился в трех метрах, руки расслабленно висели по бокам. — Это одно из слов.

Люди Волкова уже тянулись за оружием, но Волков поднял руку, останавливая их. Он улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.

— Полагаю, это не светский визит.

— Ты умен. — Дмитрий слегка наклонил голову. — Итак, позволь мне задать тебе умный вопрос. Кто нанял тебя для взыскания долга с мертвого человека?

Улыбка дрогнула.

— Я занимаюсь многими взысканиями. Тебе нужно быть точнее.

— Кристина Морозова. — Голос Дмитрия стал холодным. — Вдова, трое детей, одному из них три недели. Ты послал своих парней к ней в квартиру, угрожал ей, заставил ее бежать.

Выражение лица Волкова изменилось. Не вина, а расчет.

— Это был просто бизнес. Клиент хотел свои деньги. Я предоставил услугу.

— «Бизнес»… — Дмитрий медленно повторил слово. — Ты называешь запугивание женщины с новорожденным бизнесом?

— Я называю взыскание долгов бизнесом, да. — Волков пожал плечами. — Она знала правила игры. Ее муж работал на опасных людей. Умер, задолжав опасные деньги. Это его вина, не моя.

— Кто был клиентом?

— Это конфиденциально.

Рука Дмитрия потянулась к оружию. Позади него Еремей, Петр и Семен сделали то же самое. Температура на складе резко упала. Люди Волкова напряглись, но их босс сохранял хладнокровие.

— Ты действительно хочешь начать войну из-за одной женщины, Дуран?

— Я не хочу ничего начинать. — Голос Дмитрия был хирургически точным. — Я хочу закончить что-то. Кто-то использовал мой город, мою территорию, мою инфраструктуру для взыскания несуществующего долга. И ты… — Он подошел ближе. — …был достаточно глуп, чтобы подумать, что дети — приемлемый рычаг давления. Я никогда не трогал детей.

— Тебе не пришлось.

Глаза Дмитрия были льдом.

— Ты выгнал их на улицу в метель. Ты заставил трехнедельного младенца бороться за каждый вдох. Это одно и то же.

Челюсть Волкова сжалась.

— Послушай, меня наняли для работы. Я ее сделал. Если у тебя проблема с тем, как…

— Кто тебя нанял? — Слова не были громкими. В этом не было необходимости.

Волков смотрел на Дмитрия, взвешивая варианты, рассчитывая шансы. Наконец он вздохнул.

— Глеб Соколов. Твой лейтенант сказал, что муж украл что-то из операции, умер, не успев все исправить. И долг нужно было взыскать так или иначе.

Имя повисло в воздухе, как яд. Еремей выругался себе под нос. Рука Петра сжалась на оружии. Дмитрий почувствовал, как что-то холодное и острое осело в его груди.

— Глеб нанял тебя напрямую?