Роковое утро: что произошло у дверей кафе, пока Лена слушала совет бездомного и ждала за углом

Василий дал показания. Подписал протокол. Майор пожал ему руку.

— Спасибо за помощь. Без вашего звонка девушка погибла бы. Вы спасли жизнь. Это подвиг.

Василий смутился, отвел глаза.

— Я просто сделал то, что должен был.

— Тем не менее, государство это оценит. Вам положено вознаграждение, не меньше ста тысяч. Плюс, если вы ветеран боевых действий, можно оформить вас в реабилитационный центр, потом в Дом ветеранов. Там будет жилье, питание, медицинская помощь.

Василий поднял голову. В глазах блеснула надежда — впервые за долгое время.

— Правда?

— Правда. Дайте мне неделю. Подниму ваши документы, оформлю все, что нужно.

Через неделю Лене позвонил майор. Голос был довольным.

— Елена, у меня хорошие новости. Данные Василия Петровича подтвердились. Он действительно служил в саперных войсках, участвовал в боевых действиях, имеет государственные награды. Уволен по состоянию здоровья после контузии. Я оформил документы на его устройство в реабилитационный центр для ветеранов. Через месяц он сможет переехать в Дом ветеранов, где будет жить постоянно. Плюс оформляю ему вознаграждение за содействие следствию — сто двадцать тысяч.

Лена чуть не закричала от радости.

— Спасибо! Огромное спасибо!

— Передайте ему, чтобы приехал завтра в отделение. Заберет документы.

Лена позвонила Василию. Тот долго молчал, потом сказал хриплым голосом:

— Девочка, я не знаю, как тебя благодарить…

— Вы уже отблагодарили. Спасли мне жизнь. Теперь моя очередь помочь вам.

А еще через неделю пришла компенсация Лене. Триста пятнадцать тысяч. Она смотрела на цифры в банковском уведомлении и не верила. Столько денег она никогда в жизни не держала в руках. Первым делом купила маме все нужные лекарства на полгода вперед. Оплатила долги за квартиру, коммунальные услуги. Купила матери новую кровать — ортопедическую, удобную. Заказала массажистку на дом: врач говорил, что регулярный массаж поможет восстановить подвижность.

Потом села за стол, взяла блокнот, стала считать. Осталось сто восемьдесят тысяч. Можно откладывать понемногу, растянуть на год. А можно…

Лена вспомнила свое давнее желание. Она всегда мечтала о своем деле. Маленьком кафе, где она будет хозяйкой, а не официанткой. Где будут добрые люди, вкусная еда, уютная атмосфера. Не такое, как у Геннадия Марковича, не перевалочная база для преступников, а настоящее место, куда люди приходят отдохнуть душой.

Она стала искать варианты. Обзвонила несколько агентств, смотрела объявления. И нашла. Маленькое помещение на первом этаже пятиэтажки на окраине города. Бывший магазинчик, закрылся полгода назад. Владелец сдавал его в аренду недорого — двадцать пять тысяч в месяц. Лена съездила посмотреть. Помещение было небольшое, метров пятьдесят, но чистое, светлое. С водопроводом, канализацией, вытяжкой. Можно было сделать маленькую кухню и зал на четыре столика.

Она посчитала еще раз. Аренда, ремонт, оборудование, продукты на первое время. Все вместе — около ста пятидесяти тысяч. Оставалось тридцать на непредвиденные расходы. Лена подписала договор аренды.

Следующие три недели она работала не покладая рук. Сама красила стены, клеила обои, мыла полы. Купила на барахолке столы и стулья — старые, но крепкие, отшлифовала их, покрасила в белый цвет. Повесила на окна светлые занавески. Заказала вывеску: Кафе «Доброе сердце».

Василий помог ей. Он уже переехал в реабилитационный центр, проходил лечение от алкоголизма, восстанавливался. Но приезжал к Лене почти каждый день, помогал с ремонтом. Чинил розетки, устанавливал полки, красил стены. Работал молча, сосредоточенно. Руки его двигались уверенно, привык к физическому труду.

— Василий Петрович, вы так мне помогаете, — сказала Лена однажды. — Я не знаю, как отблагодарить.

Он улыбнулся.

— Ты уже отблагодарила. Вернула мне жизнь. Я четыре года был никем, бездомным алкашом, в которого все плюют. А ты кормила, разговаривала как с человеком. Ты напомнила, что я еще могу быть полезным. Это дорогого стоит.

Лена обняла его крепко. Он похлопал ее по спине, потом отстранился и снова взялся за работу.

Через месяц кафе открылось. Скромно, тихо. Лена напекла пирожков с капустой, мясом, яблоками. Сварила борщ, сделала салаты. Расставила все на столах, зажгла свечи в маленьких подсвечниках. Повесила на дверь объявление: «Открытие. Первым десяти посетителям бесплатный обед».

Первым пришел дядя Коля, пенсионер из старого кафе. Увидел Лену, широко улыбнулся.

— Ленка! Молодец! Свое дело открыла.

— Заходите, дядя Коля. Угощайтесь.

Потом подтянулись другие. Соседи, знакомые, случайные прохожие. К вечеру все четыре столика были заняты. Лена разносила заказы, улыбалась, разговаривала с гостями. Чувствовала себя на своем месте.

Мама сидела за барной стойкой на высоком стуле: Лена специально оборудовала для нее это место. Мать не могла много двигаться, но могла принимать заказы, пробивать чеки на простенькой кассе. Она очень старалась, несмотря на трудности с речью. Посетители относились к ней с пониманием, терпеливо ждали, пока она пробьет чек или запишет заказ. Некоторые даже специально подходили поболтать — старушки из соседнего дома, которые знали о болезни Лениной матери и хотели поддержать.

Дела шли неровно. Первые месяцы были тяжелыми: денег едва хватало на закупку продуктов и аренду. Лена вставала в пять утра, закупалась на рынке, готовила, обслуживала посетителей, убирала. Падала без сил поздно вечером. Но она была счастлива. Это было ее дело. Ее кафе. Она никому не подчинялась, сама решала, что готовить, как встречать гостей, сколько брать денег. Постепенно появились постоянные клиенты. Про кафе начали говорить в районе: мол, готовят вкусно, цены честные, хозяйка добрая. Выручка росла. Через три месяца Лена уже могла откладывать понемногу….