Секрет под кроватью: что нашла мать в комнате сына перед походом к нотариусу
— Не говори ерунды! — резко крикнула Ирина, заслоняя собой мужа. Ее красивое лицо исказила гримаса презрения. — Ты все неправильно поняла. Ты не в себе, ты больная старуха, которая верит каким-то бредням. Мы заботились о тебе. А ты в ответ вламываешься к нам, роешься в личных вещах. Убирайся из моего дома. Я не желаю тебя больше здесь видеть.
Голос Мирославы сорвался на крик. Впервые в жизни она кричала так, что в горле запершило.
— Я еще ничего не подписала! Дарственная лежит у нотариуса. И теперь она там и останется!
Эффект был мгновенным. Ирина остолбенела, ее рот приоткрылся. Вадим сделал шаг назад, будто от удара. Его маска окончательно спала, и на лице остался только панический страх потерять деньги, квартиру, свой тщательно выстроенный план.
— Мама, ты не можешь, — забормотал он, его глаза бегали по комнате. — Ты же обещала. Это мой подарок. Мы все уже распланировали.
— Да, я видела, как вы распланировали, — холодно сказала Мирослава Михайловна. Она медленно поднялась с дивана. Ноги больше не дрожали. — Я видела ваш план. До самого конца. До дома престарелых.
Она стала собирать бумаги. Медленно, методично, не глядя на невестку и сына. Складывала папки, конверты и фотографии обратно в коробку. Ее движения были неестественно спокойными.
— Что ты собираешься делать? — спросил Вадим, и в его голосе послышались нотки прежнего, детского страха. Но теперь это больше не трогало ее.
— Я ухожу, — просто сказала Мирослава Михайловна. Она закрыла крышку коробки и взяла ее в охапку. Она была легкой, но для Мирославы весила тонну. — И вам никогда не придется больше заботиться обо мне. Вы свободны.
— Подождите, мама! — закричала Ирина. — Вы не можете просто так взять и уйти. Это наши документы. Верните их!
Она бросилась к женщине, пытаясь вырвать коробку. Но Мирослава Михайловна резко дернулась, и Ирина, потеряв равновесие, упала на колени. Вадим не двинулся с места. Он стоял и смотрел на мать, и в его глазах было смятение, стыд, злость, отчаяние. Мирослава Михайловна, прижимая коробку к груди, прошла мимо них к двери. Она вышла на лестничную площадку, и дверь захлопнулась за ее спиной с глухим щелчком.
Она спустилась по лестнице и вышла на улицу. Наступил вечер. Она шла, не разбирая дороги, просто шла вперед, сжимая в руках картонную коробку. Теперь у нее не было никого. Она была абсолютно одна в этом мире. Но зато у нее были эта коробка и неподписанная дарственная. И целая жизнь, которую, как оказалось, нужно было начинать заново.
Мирослава Михайловна не поехала домой. Она не могла вернуться в ту квартиру, которую час назад считала своим уютным гнездом. Женщина села на первую скамейку в сквере и сидела, глядя перед собой пустым взглядом, пока не стемнело и не зажглись фонари. Коробка лежала рядом. Она провела ночь в дешевой гостинице у вокзала.
Утром, после бессонной ночи, наполненной обрывками воспоминаний и леденящими догадками, ее сознание прояснилось. Острая боль наконец-то прошла. Дальше Мирослава Михайловна действовала методично, как робот. Первым делом она поехала к нотариусу. Та самая дарственная лежала в сейфе, ожидая завершения сделки. Мирослава Михайловна попросила вернуть ей все экземпляры.
— Я передумала, — сказала она ровным голосом, не вдаваясь в объяснения.
Затем она наняла адвоката. Не того, милого и улыбчивого, к которому ходила раньше по совету Вадима, а другого, из солидной конторы, найденной по отзывам. Ее звали Алла Викторовна. Мирослава Михайловна молча положила перед ней коробку.
— Мне нужна полная юридическая защита, — сказала Мирослава Михайловна. — И конфиденциальность. От всех, включая моих родственников.
Алла Викторовна вскрыла коробку и начала изучать документы. Ее лицо оставалось непроницаемым, лишь брови чуть приподнялись, когда она увидела листы с поддельной подписью и план в блокноте. Она внимательно просмотрела все, задала несколько уточняющих вопросов, на которые Мирослава Михайловна отвечала коротко и четко.
— У вас на руках серьезные улики. Подделка подписи, планирование мошеннических действий с лишением дееспособности. Это уже уголовно наказуемо. Чего вы хотите добиться в итоге?
