Сестра оставила мне письмо перед гибелью. Строки, заставившие меня бежать с собственных похорон

Слушая эти милые, уютные домашние байки, Наташа совершенно искренне, до выступивших слёз смеялась над его забавными историями, по своей старой, закомплексованной привычке тихо и смущенно прикрывая свой улыбающийся рот ладонью. В такие редкие, светлые моменты она с огромным удивлением понимала, что уже очень давно забыла, когда в последний раз в своей взрослой, замужней жизни позволяла себе такую абсолютно простую, естественную человеческую радость. Однажды туманным утром Алексей как-то по-особенному, невероятно внимательно и пронзительно посмотрел на неё поверх своих толстых, старомодных очков и очень серьёзно, без тени улыбки спросил, действительно ли всё у неё в жизни хорошо.

Наташа по своей давней, глубоко въевшейся в кровь за годы брака привычке поспешно и испуганно ответила, что у неё всё абсолютно нормально, но проницательный, умный инженер совершенно не поверил её пустым, заученным словам. Он с невероятно мягкой, понимающей и грустной улыбкой заметил, что, как очень опытный проектировщик, прекрасно видит те критические моменты, когда несущая, основная конструкция держится из своих самых последних, изнурённых сил перед неминуемым обрушением. Алексей предельно деликатно и тихо добавил, что она совершенно не обязана ему ничего рассказывать о своих глубоких бедах, но и притворяться счастливой и беззаботной перед ним она тоже больше не должна.

Поздно вечером, находясь в гнетущих стенах своего тягостного, чужого дома, Наташа вдруг с огромной, согревающей теплотой поймала себя на мысли, что этот практически чужой человек Алексей абсолютно искренне и бескорыстно беспокоится о ней. Тем временем на другом, криминальном конце города безжалостный и скорый на расправу Руслан Тагиев полностью получил все отправленные сканы документов, и привычная, сытая, полная роскоши жизнь высокомерного Игоря начала стремительно и безвозвратно рушиться. Муж вернулся домой пугающе бледный, словно покойник, с трясущимися руками с размаху швырнул ключи на пол в прихожей и в приступе неконтролируемой, дикой ярости вдребезги разбил дорогой, старинный стеклянный подсвечник о стену.

Наташа абсолютно спокойно, не говоря ни единого слова, методично подметала с пола сверкающие, острые осколки, пока он в полнейшей прострации бессвязно бормотал себе под нос про какие-то внезапные, катастрофические и смертельные проблемы на своей работе. Потом в их тихой до этого квартире начались бесконечные, невероятно напряжённые телефонные звонки, во время которых некогда невероятно гордый и заносчивый Игорь жалко, почти плача оправдывался и униженно просил дать ему хоть какую-то отсрочку. Но жестокий, не прощающий предательства Руслан не дал ему на сборы даже одной жалкой недели, показательно, с позором и жестоко выкинув проворовавшегося партнёра из прибыльного бизнеса прямо на глазах при остальных, шокированных участниках.

Раздавленный, физически осунувшийся и полностью уничтоженный Игорь с полным отчаянием в голосе признался жене, что всесильный Тагиев в счёт огромных долгов подчистую забрал у него все арендованные склады, дорогую машину и вообще всё их когда-то общее дело. Наташа, не дрогнув ни единым мускулом на своём красивом лице, невозмутимо налила ему горячий чай, абсолютно спокойно поинтересовавшись вслух о его дальнейших, туманных планах и возможных огромных банковских кредитах на спасение ситуации. В покрасневших, безумных глазах загнанного в угол мужа вдруг мелькнул суеверный, липкий страх, когда он внезапно, словно от удара током, вспомнил, что их огромная, дорогущая квартира по всем бумагам полностью оформлена на его тихую жену.

Наташа совершенно ровным, ледяным и чужим голосом уверенно подтвердила, что эта элитная, невероятно дорогая недвижимость действительно по всем государственным законам принадлежит только ей и никому больше в этом мире. В ту историческую, переломную ночь она снова ни на одну минуту не сомкнула глаз, но уже совершенно не от липкого, сковывающего страха, а от невероятно приятного, пьянящего и сладкого предвкушения своей скорой, заслуженной свободы. Она навсегда, без сожалений ушла из этого проклятого дома через три дня, хладнокровно, словно снайпер, дождавшись того момента, пока раздавленный, жалкий Игорь уедет по городу просить деньги в долг у своих немногочисленных оставшихся знакомых.

Она без лишних эмоций и слёз собрала всё самое необходимое для простой жизни в два небольших, но очень вместительных чемодана, принципиально и брезгливо не взяв с собой абсолютно ничего лишнего или когда-то купленного на его грязные деньги. Наташа бережно и аккуратно забрала только свою скромную личную одежду, все важные документы, ту самую старую жестяную коробку с нитками и спрятанной флешкой, Ленин любимый серебряный кулон и дорогие израненному сердцу старые семейные фотографии. На опустевшем, идеально чистом кухонном столе осталась лежать лишь распечатанная копия предсмертной записки сестры и короткая, написанная от руки безжалостная фраза: «Она не упала, и ты это прекрасно знаешь»…