Скрытые связи: почему не стоит судить о сокурсниках по толщине их кошелька

— Разве не знаешь, закрытая вечеринка в клубе. Правда, вход восемь тысяч гривен, но зато будет круто, диджей из Лондона приедет специально.

Восемь тысяч. Это были все деньги, которые родители выделили мне на целый месяц.

— Нет, не пойду, — ответила я.

— Жаль, — Вика театрально наклонила голову набок. — Извини, конечно, но льготных билетов для малоимущих там не предусмотрено.

Их стол взорвался громким смехом, который подхватили и остальные студенты, находившиеся рядом. Я молча встала, взяла поднос и пошла к выходу. Ноги были ватными, но я заставила себя идти медленно и ни в коем случае не бежать.

Вечером в комнате я услышала, как соседки шепчутся с кем-то в темном коридоре. Одна из них, та самая Лена, язвительно рассказывала истории обо мне.

— Да у нее всего три комплекта белья, и носки тоже. Стирает по кругу уже месяц, наверное, с пятнадцати лет их носит.

Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, и старалась дышать совершенно беззвучно. На следующий день после занятий я решительно подошла к Вике.

Она стояла одна, что случалось крайне редко, ведь обычно вокруг нее всегда вилась свита.

— Вика, можно поговорить?

— Конечно, — она улыбнулась той же яркой, безупречной улыбкой.

— Зачем вы это делаете?

— Что именно?

— Все это.

Вика помолчала, и ее фирменная улыбка не изменилась ни на один миллиметр.

— А что такого, просто весело, чтобы ты не думала, что ты тут звезда и самая умная.

— Я так не думаю.

— Еще как думаешь, видно же.

Она продолжила выговаривать мне свои претензии с еще большим напором.

— Тянешь руку на каждом занятии, строишь из себя главную отличницу. Думаешь, преподаватели не понимают, что ты просто стараешься выслужиться?

— Я просто учусь.

— Ты стараешься доказать, что заслуживаешь быть здесь, а это очень сильно раздражает.

Я смотрела на нее и отчетливо понимала, что она никогда не остановится.

Ей нравилось то, что она делает, и это не было детской жестокостью или недоразумением. Это было абсолютно осознанное желание поставить меня на место.

— Понятно, — сказала я.

— Вот и хорошо, что понятно.

Той ночью я долго лежала в кровати без сна.

Меня накрывали тяжелые сомнения: смогу ли я выжить под этим прессингом или сдамся и вернусь в родной город. На дворе шел ноябрь, и я решила отдаться учебе на сто процентов, чтобы не оставлять времени на грусть. Я начала отвечать на лекциях еще увереннее и смелее. Когда преподаватель задавал сложный вопрос, я больше не колебалась и всегда поднимала руку первой. Мой репортаж о проблемах студенческого общежития попал в университетскую газету и набрал больше просмотров, чем любая другая статья за целый месяц.

Вика наблюдала за моим успехом с тем же холодным интересом, с каким ученые изучают насекомых под микроскопом. А потом случился тот самый день на лекции ректора. Мы сидели в большой просторной аудитории всем потоком, около ста пятидесяти человек. Ректор читал лекцию о дипломатических отношениях между Украиной и странами Европы. В какой-то момент он остановился и внимательно посмотрел на аудиторию.

— Петрова, — обратился он к Вике, — скажите, какие основные принципы лежали в основе украинской политики в отношении европейских стран после двухтысячного года?

Вика медленно встала, и я видела, как она слегка побледнела, хотя изо всех сил старалась сохранить уверенный вид.

— Ну, основные принципы — это взаимовыгодное сотрудничество и активное развитие торговых связей.

Она говорила шаблонными общими фразами, которые ровным счетом ничего не значили. Ректор слушал ее с абсолютно каменным лицом.

— Садитесь, Петрова. Может быть, кто-то из присутствующих знает более точный и конкретный ответ?

Я уверенно подняла руку.

— Пожалуйста, Селезнева.

— С двухтысячного года наша политика строилась на курсе европейской интеграции и адаптации законодательства. Основные принципы — это наращивание экономического присутствия, развитие энергетического партнерства и продвижение демократических ценностей. Ключевые инструменты — это торговые контракты, безвизовые диалоги и совместные образовательные программы.

Аудитория мгновенно затихла, а ректор кивнул с явным одобрением.

— Отлично, Селезнева, именно так. Вижу, что вы очень внимательно изучили дополнительную литературу, которую я рекомендовал всем на прошлой лекции.

Когда я села, то краем глаза увидела побелевшее лицо Вики. Если бы взгляды могли убивать, меня бы уже точно не было в живых. После лекции я шла по коридору и увлеченно думала о том, что написать в следующем репортаже.

Нужно было быстро пойти в общежитие и переодеться к вечеру. Сегодня кафедра международных отношений и внешней политики проводила важное специальное мероприятие. У меня было только одно платье, которое с натяжкой можно было назвать красивым. Синее, с длинными рукавами, которое мама заботливо купила мне на выпускной вечер в школе. Оно было не самым модным и не самым дорогим, но вполне приличным.

В актовом зале уже вовсю суетились ответственные организаторы. На сцене аккуратно устанавливали микрофоны, а по залу расставляли круглые столики, накрытые белоснежными скатертями.

— Что здесь будет?