Скрытый мотив: день, когда маски были сброшены прямо за обеденным столом
Но интуиция подсказывала Любе совершенно иное. С каждым прошедшим днем лицо свекрови становилось все более мрачным и озлобленным. Все гигиенические процедуры и хлопоты вокруг прикованной к креслу невестки она старалась провести с максимальной скоростью, чтобы поскорее покинуть комнату больной.
Зачастую, лежа в темноте своей спальни, несчастная калека становилась невольной слушательницей громких перепалок между Никитой и его матерью. Каждое брошенное в пылу ссоры слово ранило ее сердце больнее самого острого ножа. Софья Владимировна открыто требовала от сына немедленно оформить развод, отсудить права на ребенка и вычеркнуть инвалида из своей жизни, как страшный сон.
Мужчина слабо отбивался, обещая тщательно обдумать сложившуюся ситуацию и принять верное решение. Он признавался, что супруга в инвалидном кресле разрушает его привычный комфорт и больше не вызывает былых чувств. Однако остатки совести пока не позволяли ему просто взять и вышвырнуть больную мать своего ребенка на улицу.
Услышав эту жестокую правду, девушка тихо рыдала в подушку, окончательно осознав свою никчемность в глазах некогда любящего мужа. Но ей приходилось сжимать зубы и терпеть эти чудовищные унижения исключительно ради возможности видеть Илюшу, которого она любила больше собственной жизни. А однажды днем бдительная Люба стала свидетельницей совсем уж пугающего телефонного разговора.
Софья Владимировна активно общалась с кем-то по мобильному, стоя прямо за закрытой дверью спальни. Превозвозмогая дикую боль в позвоночнике, невестка кое-как перебралась в свое кресло, бесшумно подкатилась к источнику звука и навострила уши. «Да-да, ты все правильно понял, мне нужен именно такой препарат, который не оставит в организме никаких подозрительных следов», — властно требовала свекровь у невидимого собеседника.
«Желательно что-нибудь сильнодействующее, вроде снотворного, чтобы все выглядело максимально естественно. Вопрос цены меня совершенно не волнует, я готова щедро заплатить за нужный результат», — продолжала чеканить слова пожилая женщина. «Отлично, меня это полностью устраивает. Пойми, мне нужна совсем крошечная доза».
«Для одной особы, то есть, я хотела сказать, для одного конкретного человека. Нет, это совершенно не твое дело, и какая тебе вообще разница, кого я собираюсь поить этим зельем? Договорились. Жду тебя вечером на нашем месте, там детально обсудим все условия сделки», — резюмировала отравительница.
Услышав короткие гудки, Люба перевела дух и, выждав несколько минут для безопасности, с трудом перебралась обратно в постель. Услышанные откровения поселили в ее израненной душе леденящий кровь ужас и смутную тревогу. Не оставалось никаких сомнений: мишенью для смертельной дозы была именно она, оставалось лишь понять, как именно свекровь планирует осуществить свой дьявольский план.
Пытаясь выстроить стратегию защиты и разгадать замысел убийцы, напуганная жертва не сомкнула глаз до самого рассвета. Однако уже на следующий день зловещая загадка разрешилась сама собой без лишних усилий. Едва за Никитой закрылась входная дверь и он уехал в офис, в комнату инвалида пожаловала Софья Владимировна собственной персоной.
На этот раз старушка выглядела подозрительно веселой и источала неестественное радушие. Ловко и без привычного раздражения сменив медицинское судно и перестелив кровать, она заботливо помогла невестке перебраться в коляску. Затем пожилая дама заговорщически подмигнула обескураженной девушке.
«А не устроить ли нам чаепитие?», — елейным голосом предложила она, едва ли не пританцовывая вокруг кресла. «Я с самого утра хлопотала у плиты и испекла чудесный яблочный пирог. Скромничать не буду, тесто удалось на славу».
Из коридора действительно доносился невероятно аппетитный, сводящий с ума аромат свежей домашней выпечки. Стараясь не выдать своего панического страха, Люба натянула на лицо дежурную улыбку и утвердительно кивнула. Довольная свекровь тут же подхватила ручки кресла и бодро покатила жертву в сторону кухни.
Оказавшись в столовой, Софья Владимировна принялась разливать заваренный напиток по кружкам. Делала она это нарочито медленно и сопровождала процесс излишним шумом посуды, словно пытаясь отвлечь внимание гостьи от своих манипуляций. Когда фарфоровая чашка с темной жидкостью наконец оказалась на столе перед Любой, та бросила на нее настороженный взгляд и принялась задумчиво ковырять вилкой пышущий жаром кусок пирога.
«Ну и почему же мы не пьем?», — с плохо скрываемым нетерпением поинтересовалась отравительница. «Чай просто великолепный, элитный сорт. Одна хорошая подруга специально привезла его прямиком из Индии»…
