Скрываясь от чужой вины, она доверилась леснику

Милиционер вышел во двор и тщательно осмотрел сарайчик для припасов и коптильню. Ничего подозрительного он там не обнаружил. С видимым разочарованием он вернулся обратно в избушку. Семен Ильич примирительно сказал: «Ну хорошо, Петр Андреевич, мы тебе верим на слово. Но если вдруг что-то заметишь, немедленно сообщи нам».

«За ее поимку объявлена очень хорошая государственная премия. Пятьдесят тысяч гривен на наши деньги». Петр согласно кивнул головой. «Я все понял, если вдруг увижу, обязательно дам знать». Гости попрощались, сели в машину и уехали. Мощный вездеход вскоре полностью скрылся за высокими деревьями.

Петр для надежности подождал еще целый час, чтобы убедиться, что они не вернутся. Только после этого он отодвинул лавку и открыл тяжелый люк в погребе. Ольга с трудом выбралась наружу, она была очень бледной и сильно тряслась от пережитого страха. Доски пола были довольно тонкими, и она прекрасно слышала весь этот напряженный разговор. Каждое слово милиционера отчетливо доносилось до нее.

Она посмотрела на Петра и тихо спросила: «Почему ты меня не сдал? Ведь это огромные деньги. За такую сумму можно купить хороший новый дом в городе». Петр по-доброму усмехнулся в бороду. «Мой настоящий дом уже находится здесь. И большего мне совершенно не нужно».

«А что касается денег, то на них чистую совесть никогда не купишь. Если бы я тебя предал, то мучился бы этим всю оставшуюся жизнь. Я бы так просто не смог». Ольга не выдержала и горько заплакала. Она подошла к Петру и крепко обняла его. Это произошло впервые за все четыре месяца их совместного проживания.

Она прижалась лицом к его широкой груди и плакала от нахлынувших чувств. Сквозь слезы она без конца повторяла слова благодарности. «Спасибо тебе огромное, что не предал меня. Я даже не представляю, как смогу когда-нибудь тебя отблагодарить». Петр немного неловко, но очень нежно погладил ее по темным волосам.

«Да ладно тебе, успокойся и не плачь. Живи здесь совершенно спокойно. Пока ты находишься под моей защитой, никто тебя не посмеет тронуть». С этого волнительного дня Ольга окончательно перестала чувствовать себя временной гостьей. Она стала по-настоящему своей в этом доме. Они не обсуждали это вслух, но оба прекрасно все понимали.

Теперь они были вместе, и это было навсегда. Незаметно прошел целый год их совместной жизни. Наступило теплое лето семьдесят пятого года, затем дождливая осень, и снова пришла суровая зима. Ольга и Петр продолжали жить вместе, как настоящие муж и жена, хотя их брак не был зарегистрирован, и они никогда не появлялись вместе на людях. У них сложилась своя особая, очень гармоничная система ведения быта.

Петр регулярно уходил на дальние обходы своей обширной территории. Иногда он отсутствовал целый день, а иногда задерживался на два-три дня, если маршрут был слишком длинным. В это время Ольга полностью брала на себя все домашнее хозяйство. Она вкусно готовила, стирала вещи, занималась копчением мяса, а летом собирала лесные ягоды и грибы. Она аккуратно чинила и штопала всю их одежду.

Петр терпеливо научил ее ставить надежные силки на мелкую дичь и метко стрелять из ружья. Со временем она стала почти такой же опытной и выносливой таежницей, как и он сам. Они по-прежнему разговаривали немного, но это молчание было очень теплым, уютным и по-настоящему домашним. Длинными зимними вечерами они любили сидеть рядышком возле горячей печки. Петр неспешно раскуривал свою любимую трубку, а Ольга занималась шитьем или читала вслух старые книги.

Иногда Ольга с грустью рассказывала о своей любимой дочери Кате. Вспоминала, какой она была веселой и жизнерадостной в детстве, что любила делать и о чем искренне мечтала. Петр всегда слушал ее очень внимательно и понимающе кивал головой. Спали они вместе на одних широких нарах. Петр благородно уступил ей свою постель еще в первые дни ее появления, но позже она сама сказала: «Я не хочу, чтобы ты постоянно спал на жестком полу, здесь вполне хватит места для нас двоих».

Петр с радостью согласился на это предложение. Они спали, крепко прижавшись друг к другу, так как в избушке всегда было прохладно, даже при сильно натопленной печи. Примерно в октябре семьдесят пятого года их простое соседство переросло в настоящую физическую и духовную близость. Они не обсуждали этот момент заранее, это просто произошло само собой, очень естественно. Однажды холодной ночью Ольга прижалась к Петру сильнее обычного и нежно обняла его.

Петр ответил на ее объятия с не меньшей нежностью. Затем последовал их первый настоящий поцелуй. Никаких лишних слов в тот момент не потребовалось. С того памятного вечера они окончательно стали мужем и женой по факту своих отношений. Без официального штампа в документах, без пышной свадьбы и шумных гостей. Просто двое одиноких людей, которым в этом огромном мире был нужен только один человек — тот, кто находится рядом.

Зима на рубеже семьдесят пятого и семьдесят шестого годов выдалась невероятно суровой. Морозы порой опускались до критической отметки в минус пятьдесят градусов, а сильные метели бушевали неделями напролет. Заготовленные дрова таяли на глазах, и Петру приходилось рубить новые деревья в самый сильный мороз. Еда тоже была на исходе, оставались только последние скромные запасы крупы и старых консервов. Двадцать третьего января Петр был вынужден уйти на очень дальний обход территории.

Ему нужно было срочно проверить, не повредила ли снежная буря важную наблюдательную вышку на высокой горе. Перед уходом он строго наказал Ольге: «Я постараюсь вернуться к вечеру. Но если меня не будет до глубокой ночи, не жди и ложись спать, значит, я решил переночевать там, в дальнем зимовье». Наступил вечер, затем опустилась глубокая ночь, но Петр так и не появился. Ольга поначалу старалась не волноваться, ведь он и раньше часто задерживался по работе.

Она спокойно легла спать. Но когда она проснулась ранним утром, Петра в избушке по-прежнему не было. Прошел еще один долгий день, наступил вечер, а затем и вторая ночь. Петра все еще не было. Ольга начала всерьез волноваться и места себе не находила.

На третий день отсутствия она окончательно поняла, что случилась настоящая беда. Петр, с его огромным опытом, просто не мог пропасть на такой срок без серьезной причины. Либо он получил тяжелую травму и сломал ногу, либо попал в сильный снежный буран, либо случилось самое худшее. Она быстро оделась в самую теплую одежду, которая у них была. Взяла с собой надежное ружье, длинную веревку и острый топор.

Решительно отправилась по его следам, оставленным несколько дней назад. Снег уже успел немного замести тропу, но опытный глаз еще мог различить нужное направление. Она упорно шла весь короткий зимний день. Ближе к вечеру она наконец-то вышла к той самой дальней наблюдательной вышке. К ее ужасу, Петра там не оказалось.

Но его следы вели дальше, вглубь густого и темного леса. Ольга, не раздумывая, пошла по этим следам. На улице уже стремительно темнело, и начиналась новая опасная метель. Она зажгла керосиновый фонарь и продолжила свой упорный путь. И она все-таки нашла его примерно через час поисков.

Петр лежал под стволом огромного дерева, наполовину засыпанный холодным снегом. Он находился в глубоком бессознательном состоянии. Его лицо приобрело пугающий синий оттенок, а губы стали совершенно фиолетовыми. Он стремительно замерзал и находился на волосок от гибели. Ольга с криком кинулась к нему и быстро стряхнула снег с его неподвижного тела.

Лихорадочно нащупала пульс на его ледяной шее. Пульс был очень слабым, нитевидным, но он все еще бился. Дыхание было невероятно редким и поверхностным. Налицо было критическое переохлаждение всего организма. Ольга прекрасно понимала, что дотащить его до избушки она физически не сможет.

Пройти пятнадцать километров по глубокому снегу с таким тяжелым грузом было абсолютно нереально. Нужно было срочно согревать его прямо здесь и сейчас. Она начала быстро разгребать глубокий снег руками и ногами, сооружая снежную нору прямо рядом со стволом дерева. Это был очень старый и проверенный способ выживания в экстремальных условиях. Закончив работу, она залезла внутрь этого убежища и с огромным трудом затащила туда Петра.

Она решительно сняла с него всю насквозь промерзшую и мокрую одежду, затем разделась сама. Крепко прижала его ледяное тело к своему теплому телу, чтобы передать ему хоть крупицу жизненной энергии. Сверху она тщательно накрыла их обоих всей сухой одеждой, которую смогла собрать. В таком положении они провели всю эту страшную и бесконечно долгую ночь. Она отдавала ему свое тепло, рискуя замерзнуть самой.

Петр периодически бредил в полузабытье, глухо стонал, но так и не приходил в полное сознание. Ольга тихо плакала и непрестанно молилась. Она шептала ему прямо в ухо: «Только не умирай, слышишь, не смей умирать. Я тебя ни за что не отпущу». К раннему утру Петр наконец-то с трудом открыл глаза.

Он увидел Ольгу, которая была крепко прижата к нему, совершенно лишенная одежды и сильно дрожащая от пронизывающего холода. Он еле слышно прошептал пересохшими губами: «Ты спасла мне жизнь». Ольга разрыдалась в голос от нахлынувшего облегчения. «Молчи, пожалуйста, ничего не говори. Сейчас мы быстро оденемся и потихоньку пойдем домой».

«Будем идти очень медленно, но мы обязательно дойдем». Их обратный путь занял целых три мучительных дня. Петр был настолько слаб, что едва переставлял непослушные ноги, и Ольге приходилось постоянно его поддерживать. Они были вынуждены останавливаться каждый час, чтобы немного согреться и съесть горсть снега вместо воды. Только на третий день этого изнурительного похода они наконец-то добрались до спасительной избушки.

Ольга бережно уложила Петра на мягкие нары и немедленно растопила печь до максимума. Она заботливо обогрела его и напоила горячим сладким чаем. Петр смог прийти в нормальное состояние только через целые сутки глубокого сна. Первое, что он сказал, открыв глаза: «Спасибо тебе огромное. Ты буквально вытащила меня с того света»…