След пропавшего борта: что скрывала кабина вертолета, обнаруженного среди снегов

Степанов отогнал их жестом.
— Потом, ребята. Дайте человеку отдышаться. Пресс-конференцию дадим через неделю.
Елена предложила.
— Поедемте ко мне. Отпразднуем как следует.

Ехали двумя машинами. Елена с Денисом впереди, дети следом. Первые пять минут молчали. Денис смотрел в окно, на проплывающие дома, деревья, людей. Обычная жизнь, которой он был лишен. Теперь она снова принадлежала ему.
— Спасибо, — выдавил он наконец. — Без вас я бы не выжил. Не физически даже. Морально. Вы вернули мне веру в то, что в мире есть добро.

Елена улыбнулась слабо, не сводя глаз с дороги.
— Вы вернули мне жизнь. Восемнадцать лет я существовала, а не жила. Ходила, говорила, делала дела. Но внутри была пустота. А вы? Вы напомнили мне, что я могу быть нужной. Что моя жизнь имеет смысл.
Денис повернулся к ней.
— Что теперь? Я имею в виду. У меня нет ничего. Нет дома, нет работы. Я начинаю с нуля.
Елена притормозила на светофоре, посмотрела на него.
— Дача. Живите на даче. Оформлю вас официально как управляющего, будете следить за хозяйством, ремонтировать, работать. Я буду приезжать по выходным. Устроит?
— Вы серьезно? — Денис не верил своим ушам.
Елена тронула машину с места.
— Я знаю, кто вы. Хороший человек, который заслужил второй шанс. И я дам вам этот шанс.

Дома Елена накрывала на стол, готовила с вечера, на всякий случай, на случай победы. Пироги с капустой, салаты, горячее, узвар. Стол ломился от еды. Собрались все, Степанов, Роман с Вероникой и Игорем, дети, Даша и Максим. Маленькая квартира наполнилась голосами, смехом, жизнью.

Степанов поднял бокал за справедливость, за то, что она все-таки существует. Роман встал за маму, которая оказалась смелее, чем мы все думали, и добрее. Вероника, всхлипывая, за Дениса, который не сдался, который верил.
Денис поднялся последним. Голос дрожал.
— За Елену Григорьевну. Вы спасли не просто мою свободу. Вы спасли мое право называться человеком. Я буду помнить это всю жизнь.
Даша, девятилетняя внучка, дернула Елену за рукав.
— Бабушка, а дядя Денис теперь будет жить у тебя?
Елена засмеялась, впервые за месяцы искренне, светло.
— Нет, милая. На даче. Но будет приходить в гости.

Поздно вечером, когда все разъехались, Елена и Денис остались вдвоем на кухне. Допивали остывший чай, сидели в тишине.
— Знаете, — сказала Елена тихо, — я сегодня думала о Грише. О том, что бы он сказал. И мне кажется, он бы одобрил. Он всегда говорил, «Помогай тем, кто слабее и в беде». Вы были в беде. Я помогла. Просто.
Денис кивнул.
— Я не забуду, — прошептал. — Никогда.

Апрель 2025 года. Весна пришла на дачу внезапно, одним махом. Еще вчера лежал снег, а сегодня уже распускались почки на яблонях, земля пахла оттаившей сыростью и надеждой. Денис жил здесь постоянно. Официально оформлен как управляющий участком, получал зарплату, Елена настояла, говорила, «Это работа, а не благотворительность». За зиму довел дом до идеального состояния. Новая крыша, свежая покраска, отремонтированные полы, огород вскопан и засеян. Компенсация пришла в марте, миллион двести тысяч гривен. Денис сначала не знал, что с ними делать. Степанов советовал купить квартиру, открыть депозит. Но Денис думал о другом.

В субботу двадцатого апреля приехала Елена, как обычно, с продуктами, с новостями из города. Но Денис встретил ее необычно, торжественно, с букетом сирени в руках, нарезанной в саду.
— Елена Григорьевна, мне нужно с вами поговорить, — сказал серьезно. — Очень серьезно.

Они сели на веранде. Солнце лилось сквозь стекло, согревало, птицы пели в саду. Денис достал конверт.
— Это компенсация. Деньги. Я хочу вложить их в дачу. Отремонтировать капитально, сделать пристройку для гостей, провести газ. Чтобы можно было жить здесь круглый год. — Он сделал паузу, посмотрел ей в глаза. — И я хочу, чтобы вы тоже здесь жили. Не приезжали по выходным. Жили. Постоянно.

Елена молчала, ошарашенная.
— Вы для меня стали как родная мать, — Денис говорил быстро, боясь, что она откажет. — Просто. Нам хорошо вместе. Вам одиноко в городе, мне одиноко здесь. Давайте будем вместе. Как семья. Я буду заботиться о доме, вы — обо всем остальном. Будем готовить, разговаривать, жить. Как родные люди.

Пауза затянулась. Елена смотрела на дом, на сад, на Дениса. Вспоминала последние полгода, страх, риск, борьбу. Но еще и то ощущение жизни, которое она потеряла восемнадцать лет назад.
— Знаете, — сказала она, медленно улыбаясь, — это хорошая идея. Очень хорошая. Мне действительно надоело жить в городе одной. Здесь тихо, красиво. И вы. Вы стали мне дороги. Как сын, как друг. Как часть жизни, которую я не хочу больше терять. Правда?
Денис не верил.
— Вы согласны?