Следователи опустили руки, но семья не сдалась. Правосудие, которое виновник запомнит навсегда

— Да. Экспертиза подтвердит, но следы тяжкого преступления очевидны.

Кротов отвернулся. Ему стало тяжело дышать. Он не мог представить, что пережила эта девочка в последние минуты своей жизни.

— Найдите этого изверга, — сказал Зотов, тихо поднимаясь. — Кто бы он ни был. Найдите и посадите на всю жизнь.

— Найду, — пообещал Кротов. — Клянусь. Найду.

Тело Даши увезли в морг. Вера Петровна и Ирина поехали туда же — на опознание. Когда им показали тело, Ирина рухнула в обморок. Ее увезла скорая. Вера Петровна стояла, глядя на внучку, и не плакала. Слез больше не было. Она просто стояла, окаменевшая, мертвая внутри.

— Это она, — прошептала она. — Это моя Дашенька.

Весть о страшной находке мгновенно разлетелась по деревне. Красногорск замер в ужасе. Люди не могли поверить, что такое произошло здесь, в их тихой, спокойной деревне, где все друг друга знали, где никогда ничего подобного не случалось. Родители запретили детям выходить на улицу. Женщины боялись ходить одни даже днем. В домах начали запирать двери на ночь, чего раньше никто не делал. Поселок кипел слухами. Кто-то говорил, что это сделали бродяги — в прошлом месяце их видели недалеко от деревни. Кто-то винил местных пьяниц. Кто-то шептал о маньяке, который может объявиться снова. Напряжение росло с каждым часом.

Полиция начала масштабное расследование. Допрашивали всех, кто мог что-то видеть или слышать в ту ночь. Обыскивали дома, сараи, подвалы. Проверяли алиби каждого мужчины в возрасте от пятнадцати до пятидесяти. Искали орудие преступления. Максима Башлыкова вызвали на повторный допрос. Кротов смотрел на него внимательно, изучающе. Парень выглядел спокойным, даже слишком спокойным для того, кто только что узнал, что его одноклассницу лишили жизни в ста метрах от его дома.

— Максим, ты слышал что-нибудь той ночью? Крики, шум?

— Нет, — покачал головой Максим. — Я пришел домой и сразу лег спать. Ничего не слышал.

— А топор у вас дома есть?

— Есть. В сарае. Но я им не пользуюсь. Это дедушкин топор.

— Можем мы его осмотреть?

— Конечно.

Следователи поехали к Башлыковым. Осмотрели сарай, нашли топор. Он был старый, ржавый, но чистый. Никаких следов. Взяли на экспертизу, но результат был отрицательный. Проверили одежду Максима — чистая. Обувь — чистая. Никаких улик. Парень был либо невиновен, либо очень хорошо все зачистил. Кротов не верил ему. Интуиция кричала, что Максим что-то скрывает, но доказательств не было. Только подозрения.

А тем временем семья Григорьевых погрузилась в траур. Дом наполнился плачем, причитаниями, запахом свечей и цветов. Соседи приносили еду, пытались утешить, но как можно утешить мать, потерявшую дочь? Как можно успокоить бабушку, которая не уберегла внучку? Ирина лежала в постели, не вставая. Она не ела, не пила, только плакала. Врачи прописали ей успокоительное, но оно не помогало. Боль была слишком сильной. Она винила себя. Винила за то, что не встретила дочь, не проводила, не проверила, дошла ли она до дома.

Вера Петровна не плакала. Она молчала. Сидела у окна, глядя на дорогу, и молчала. Внутри нее что-то сломалось. Но одновременно что-то закалилось. Она дала себе клятву: найти преступника. Во что бы то ни стало. Если полиция не справится, она найдет его сама.

Через несколько дней Дашу похоронили. На кладбище пришла вся деревня. Гроб был закрытым: родственники не хотели, чтобы люди видели, во что превратили их красавицу. Священник служил панихиду. Люди плакали, прощались. Андрей, отец Даши, стоял у гроба, держась за него, словно боясь отпустить дочь. Его лицо было серым, глаза пустыми. Он не проронил ни слова. Просто стоял. Когда гроб опустили в землю, Андрей упал на колени и закричал. Это был крик животной боли, отчаяния, безысходности. Его подняли, увели. Но он уже был сломлен.

Через две недели после похорон случилось еще одно несчастье. Андрей всю жизнь был здоровым мужчиным. Никогда и ничем не болел. Но смерть дочери сломила его. Он перестал есть, перестал спать, просто сидел в комнате Даши, смотрел на ее рисунки, на ее вещи и молчал. Он потерял интерес к жизни.

За пять дней до своей смерти Андрей вдруг вскочил с дивана посреди дня. Все были дома: Ирина, Вера Петровна, Полина. Он стоял посреди комнаты, глядя прямо перед собой, и вдруг воскликнул:

— Смотрите! Смотрите! Даша пришла!

Все замерли. Ирина вскочила: