Следователи опустили руки, но семья не сдалась. Правосудие, которое виновник запомнит навсегда

— Андрей, что ты говоришь?

— Даша! Вон она стоит! — Он показывал пальцем на пустое место у двери. — Видите? Она улыбается! Даша, доченька, ты пришла!

Вера Петровна похолодела. Ирина заплакала. Они поняли: Андрей сходит с ума от горя.

— Андрей, там никого нет! — тихо сказала Вера Петровна.

— Как нет? Вон же она! — Он шагнул вперед, протянул руки. — Даша, не уходи! Не оставляй меня!

Но через мгновение его лицо исказилось. Он схватился за грудь, задыхаясь. Упал на пол. Скорая приехала через десять минут, но было уже поздно. Сердце не выдержало. Андрей умер по дороге в больницу. Семья Григорьевых хоронила отца через три недели после дочери. Два гроба. Две могилы. Два креста.

Ирина совсем сломалась. Она потеряла дочь и мужа за один месяц. Она перестала выходить из дома. Перестала говорить. Просто лежала в постели и смотрела в потолок. Вера Петровна осталась единственной опорой для семьи. Она заботилась о Полине, об Ирине, вела хозяйство. Но внутри нее горел огонь. Огонь жажды справедливости. Виновный должен быть найден. Обязательно. Но прошел месяц. Два. Три. Полгода. Год. А преступника так и не нашли.

Год прошел в мучительном ожидании. Вера Петровна каждый день спрашивала у участкового Кротова: «Есть ли новости? Есть ли хоть какой-то прогресс?» Но ответ был один и тот же: расследование продолжается, но виновного пока не нашли.

Следствие проверило все версии. Допросили всех мужчин в радиусе десяти километров от Красногорска. Проверили бродяг, которых видели в округе. Опросили всех друзей и знакомых Даши. Искали орудие преступления. Но ничего. Словно он растворился в воздухе. Максим Башлыков несколько раз вызывался на допросы. Каждый раз он повторял одну и ту же историю: проводил Дашу, ей позвонили, она сказала, что у нее изменились планы, и ушла, а он пошел домой и ничего не видел и не слышал. Но когда следователи получили детализацию звонков с телефона Даши, выяснилось: никаких входящих звонков в ту ночь не было. Максим соврал. Его снова вызвали, и он начал путаться в показаниях. Говорить, что, может, ошибся. Может, показалось. Но прямых доказательств его вины не было. Только противоречия в словах.

Вера Петровна подозревала Максима с самого начала. Каждый раз, когда она видела его на улице, как он ходит в школу, гуляет с друзьями, живет обычной жизнью, внутри нее все сжималось от боли. Он забрал жизнь ее внучки. Она знала это. Чувствовала каждой клеткой. Но без доказательств никто ей не верил. Тогда Вера Петровна начала собственное расследование. Она следила за Максимом, наблюдала за ним, пыталась найти хоть какую-то зацепку.

И однажды летом 2012 года она увидела его у магазина. Было жарко, и Максим расстегнул воротник рубашки. И тут на его шее что-то блеснуло. Серебряная цепочка. Вера Петровна подошла ближе, вглядываясь. Максим заметил ее, резко застегнул рубашку и быстро ушел. Но она успела разглядеть. Тонкая серебряная цепочка. Очень похожая на ту, что она подарила Даше. Сердце Веры Петровны бешено забилось. Она вернулась домой, дрожа от волнения. Она не могла ошибиться. Она знала эту цепочку, знала каждое звено, каждый изгиб. Это была она. Та самая цепочка с крестиком, которая была на Даше в ту ночь. Та самая цепочка, которую не нашли на месте преступления. Значит, ее взял он.

Вера Петровна поняла: нужно проникнуть в дом Башлыковых. Нужно найти эту цепочку и получить доказательства. Она стала ждать удобного момента. Следила за семьей Башлыковых, за их распорядком. И однажды в августе 2012 года момент настал. Родители Максима уехали на выходные к родственникам. Максим остался дома один, но днем ушел куда-то. Вера Петровна увидела это и решила действовать.

Она подошла к дому Башлыковых. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. Руки дрожали. Она проверила калитку. Открыто. Прошла во двор. Огляделась. Никого. Окно в комнате Максима было приоткрыто. Вера Петровна подставила старый ящик, залезла на него и протиснулась в окно. Она оказалась в комнате Максима.

Комната была обычной: кровать, стол, шкаф, полки с книгами. Вера Петровна начала искать. Открывала ящики, шарила по полкам, заглядывала под кровать. Сердце стучало в ушах, руки тряслись. Она обыскала стол, шкаф, тумбочку. Ничего. Она уже начала отчаиваться, когда увидела на верхней полке шкафа старую коробку из-под обуви. Вера Петровна встала на стул, дотянулась до нее, сняла, открыла и замерла. Внутри лежала серебряная цепочка с крестиком. Вера Петровна взяла ее дрожащими руками, перевернула крестик и увидела гравировку: «Дарья. От бабушки».

Это была она. Та самая цепочка. Слезы потекли по щекам Веры Петровны. Она прижала украшение к груди и зарыдала. Вот оно. Доказательство. Максим Башлыков. Она спрятала цепочку в карман и вылезла из окна. Побежала домой. Первым порывом было позвонить в полицию. Рассказать Кротову. Но на полпути она остановилась. Полиция. Следствие. Суд. И что дальше? Максиму на момент преступления было шестнадцать лет. Несовершеннолетний. Ему дадут максимум десять лет. Десять лет за жизнь Даши. Десять лет — и он выйдет на свободу. Будет жить дальше. Жениться. Заведет детей. Будет счастливым. А Даша никогда не выйдет замуж. Никогда не родит детей. Никогда не станет дизайнером. Ее мечты разрушены. Нет. Это несправедливо.

Вера Петровна остановилась посреди дороги и поняла: она не отдаст цепочку полиции. Она сама свершит правосудие. Своими руками. Она вернулась домой. Спрятала цепочку и начала планировать.

Следующие несколько месяцев Вера Петровна наблюдала за Максимом еще пристальнее. Изучала его режим, маршруты, привычки. Она знала, где он учится, когда возвращается домой, где бывает вечерами. Она ждала подходящего момента. И этот момент настал в начале 2013 года.

Февральский вечер выдался морозным и ветреным. Снег скрипел под ногами, а холодный воздух обжигал легкие. Деревня погрузилась в зимнюю спячку. Люди сидели по домам, грелись у печей, смотрели телевизор. На улицах было пусто. Вера Петровна сидела у окна и смотрела на дорогу. В руках она держала старую тетрадь, в которой записывала все, что узнала о Максиме за эти месяцы. Она знала, что по четвергам он возвращается из техникума поздно, около девяти вечера. Идет через пустырь за деревней, там короче дорога. Проходит мимо старых сараев, мимо тех самых кустов, где нашли Дашу.

Сегодня был четверг. Вера Петровна достала из кладовки старый тяжелый молоток и сложила лист бумаги, на котором написала короткое послание: