Следователи опустили руки, но семья не сдалась. Правосудие, которое виновник запомнит навсегда

«Я знаю, что ты сделал с Дашей. Я нашла цепочку. Встреться со мной сегодня в девять вечера у старого сарая на пустыре. Если не придешь, я иду в полицию. Вера Петровна Григорьева».

Днем она незаметно подбросила записку в почтовый ящик Башлыковых. Максим должен был ее найти.

Вечером Вера Петровна надела теплую куртку, повязала платок, взяла молоток и спрятала в сумку. Достала из шкатулки серебряную цепочку с крестиком. Спрятала в карман. Она вышла из дома тихо, чтобы не разбудить Ирину и Полину. Никто не должен был знать, куда она идет.

Вера Петровна дошла до пустыря, где стоял старый полуразрушенный сарай. Спряталась за ним и стала ждать. Прошло минут двадцать. И вдруг вдалеке показался силуэт. Высокий. Худой. Максим Башлыков шел по тропе, оглядываясь по сторонам. Вера Петровна вышла из-за сарая. Максим остановился в нескольких метрах от нее. Его лицо было бледным, настороженным.

— Вы написали, что нашли цепочку, — сказал он ровным голосом. — Где она?

Вера Петровна достала из кармана серебряную цепочку с крестиком и подняла ее перед собой. Цепочка блеснула в свете луны.

— Вот она. Цепочка моей внучки. Та самая, которую я ей подарила.

Максим смотрел на украшение. Его губы дрогнули в усмешке.

— Ну и что? Это просто цепочка.

— Эта цепочка была на Даше в ту ночь, — голос Веры Петровны дрожал. — А потом я нашла ее у тебя дома. Это доказательство. Ты это сделал.

Максим помолчал, затем пожал плечами:

— Докажите. У вас нет свидетелей. Вы залезли в мой дом без разрешения. Любой адвокат скажет, что эта улика незаконная.

— Признайся! — крикнула Вера Петровна. — Скажи правду. Это ты лишил жизни мою Дашеньку.

Максим посмотрел на нее долгим взглядом, а потом усмехнулся:

— А если и я? — Его голос стал другим, насмешливым. — Что вы сделаете? Пойдете в полицию с цепочкой, которую украли у меня? Они посмеются над вами.

Вера Петровна замерла.

— Ты… ты признаешься?

Максим рассмеялся. Тихо, зловеще.

— А почему бы и нет? Вы же все равно ничего не докажете. Да, это я сделал. — Его глаза сверкнули. — Я любил ее. Годами смотрел на нее, мечтал о ней. Она была такая красивая, такая недоступная. Я хотел сказать ей о своих чувствах в ту ночь. Я шел рядом с ней и набирался смелости. — Он шагнул ближе. — И я признался ей. Сказал, что люблю ее. А она… — Его голос стал жестче. — Она мне улыбнулась. Так мило, так нежно. И сказала: «Спасибо, Максим. Ты хороший, но я тебя не люблю. Прости». Вот и все. Никакого унижения, никаких насмешек. Просто «я тебя не люблю».

Максим усмехнулся, глядя на Веру Петровну.

— И знаете что? Мне этого хватило. Я не мог вынести мысли, что она не моя. Что она будет с кем-то другим. Выходить замуж за кого-то другого. Если она не моя, она не должна быть ничьей.

Вера Петровна слушала, и ужас сжимал ее горло.

— Я напал на неё. Она упала, смотрела на меня этими своими зелеными глазами, не понимала, что происходит. Спрашивала: «Максим, что ты делаешь?», а я не останавливался. Снова и снова. — Он говорил об этом спокойно, словно рассказывал про поход в магазин. — А потом совершил то, что задумал. Я не оставил ей выбора. И чтобы скрыть следы окончательно, пустил в ход оружие.

Вера Петровна задыхалась от ярости и боли. Он оборвал жизнь Даши только потому, что она вежливо отказала ему. Она не смеялась, не унижала, не оскорбляла. Просто сказала «нет». И этого было достаточно для этого чудовища…