Следователи опустили руки, но семья не сдалась. Правосудие, которое виновник запомнит навсегда

— Ага.

Даша замолчала. Максим шел рядом, не поднимая глаз. Его лицо было бледным в свете фонаря. Они прошли еще метров сто. До дома Григорьевых оставалось совсем немного, буквально за поворотом. Даша уже видела знакомые очертания родной калитки. Но она не знала, что до дома не дойдет.

Утро 4 августа встретило Красногорск тревожной тишиной. Вера Петровна не сомкнула глаз всю ночь. Она лежала в постели, глядя в темноту потолка, и слушала каждый звук за окном: шорох листьев, скрип калитки у соседей, далекий лай собаки. Сердце билось тревожно, неровно, словно предчувствуя что-то страшное. Она несколько раз поднималась, подходила к окну, вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть знакомый силуэт внучки. Но дорога была пуста.

— Господи, что со мной? — шептала она сама себе. — Даша же у Кати. Все нормально, все нормально.

Но убедить себя не получалось. Тревога росла с каждой минутой, сжимая грудь, не давая вдохнуть. Вера Петровна вспоминала, как прощалась с внучкой вчера вечером, как обнимала ее, как смотрела ей вслед. И это странное чувство, словно что-то внутри кричало: «Не отпускай! Не отпускай ее!» Но она отпустила. И теперь не могла избавиться от ощущения, что совершила ужасную ошибку.

Когда за окном начало светать, Вера Петровна больше не выдержала. Она вскочила с кровати, накинула на плечи старый вязаный платок и босиком выбежала на улицу. Воздух был прохладным, влажным от утренней росы. Туман стелился над дорогой, окутывая деревню молочной пеленой. Петухи кричали где-то вдалеке, но деревня еще спала. Вера Петровна почти бежала по дороге, держась за заборы, чтобы не споткнуться. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Она не понимала, что движет ею, но знала — нужно найти Дашу. Немедленно.

Первым делом она направилась к дому Кати Соловьевой. Постучала в окно, потом в дверь. Через минуту на пороге появилась заспанная Наталья Ивановна, мать Кати, в застиранном халате и с растрепанными волосами.

— Вера Петровна? — удивленно моргнула она. — Что случилось? Который час?

— Наташа, Дашка у вас? — голос Веры Петровны дрожал.

Наталья Ивановна нахмурилась:

— Дашка? Нет, она же вчера ушла. Сказала, что передумала ночевать. Часов в одиннадцать, наверное, было. Вы разве не знали?

Мир вокруг Веры Петровны закачался. Она схватилась за косяк двери, чувствуя, как ноги подкашиваются, как кровь отливает от лица.

— Как? Как не знала? — прошептала она. — Она домой не вернулась…

Наталья Ивановна побледнела. Рука ее дрогнула, прижавшись к горлу.

— Господи! Вера Петровна, постойте! Я сейчас Катю разбужу. Она точно все помнит.

Она исчезла в доме, и через минуту на пороге появилась сонная Катя в пижаме, растерянная и испуганная. Увидев лицо Веры Петровны, она сразу поняла — что-то не так.

— Вера Петровна, что случилось? — ее голос дрожал.

— Катенька, Даша домой не вернулась. — Старая женщина говорила с трудом, каждое слово давалось ей с болью. — Ты помнишь, когда она ушла? С кем?