Следователи опустили руки, но семья не сдалась. Правосудие, которое виновник запомнит навсегда
Катя закусила губу, пытаясь вспомнить.
— Она ушла около одиннадцати. Сказала, что хочет утром маме помочь, поэтому решила не оставаться. Я ее провожала до калитки. Мы попрощались. С ней вместе ушли Ольга и Владимир Степанченко. Они тоже домой шли. Я видела из окна, как они втроем пошли по дороге.
Вера Петровна не стала слушать дальше. Она развернулась и побежала. Ее легкие горели, в ушах стучала кровь, но она не останавливалась. Нужно было найти Степанченко. Срочно. Она добежала до их дома и заколотила в дверь. Владимир открыл почти сразу. Молодой, крепкий парень, еще сонный, но уже встревоженный.
— Вера Петровна, что-то случилось? Даша?
— Вы проводили Дашу? Где она?
Владимир нахмурился, затем позвал жену. Ольга вышла, кутаясь в халат, с заплаканными глазами. Она сразу поняла, что произошло что-то страшное.
— Мы проводили Дашу, — быстро заговорила Ольга, обхватывая себя руками. — Шли вместе до развилки у Старого Клена. Там нас догнал Максим Башлыков, ваш сосед. Он сказал, что тоже идет в вашу сторону, и мы попросили его проводить Дашу до самого дома. Мы же думали… Господи! Мы думали, так будет безопаснее.
— Он же их сосед, — добавил Владимир, нервно почесывая затылок. — Мы решили, что так надежнее, чем девочке одной идти. Даша улыбнулась, помахала нам рукой и пошла с Максимом. Это было метров триста до вашего дома, не больше. Мы же не думали, что…
Вера Петровна слушала и чувствовала, как внутри все обрывается. Максим Башлыков. Тот самый тихий, невзрачный парень, живущий через три дома. Она всегда считала его безобидным: молчаливый, замкнутый, ни с кем не ссорился, никаких проблем. Но теперь, вспоминая его лицо, она ощутила холодок. Вспомнила, как иногда замечала, что Максим смотрит на Дашу украдкой, исподлобья, с каким-то странным выражением, словно завороженный.
Она развернулась и побежала обратно домой. Руки дрожали, ноги подкашивались, но она заставляла себя двигаться. Дома ее встретила дочь Ирина, только вернувшаяся с ночной смены. Увидев лицо матери, белое, искаженное ужасом, она сразу все поняла.
— Мама, что случилось? Где Даша?
— Даша… Даша не вернулась, — выдохнула Вера Петровна, хватаясь за дверной косяк. — Она ушла от Кати вчера вечером с Максимом Башлыковым.
Ирина побледнела. Ее губы задрожали, глаза наполнились слезами. Она схватила телефон дрожащими руками и стала звонить всем, кого знала: подругам дочери, соседям, знакомым, дальним родственникам. Голос ее срывался, она еле сдерживала рыдания.
— Вы не видели Дашу? Она не заходила к вам? Пожалуйста, если что-то знаете…
Но все отвечали одно и то же: «Нет, не видели».
Вера Петровна стояла у окна, вглядываясь в пустую улицу, и молилась. Губы ее шептали молитвы, которым научила ее еще мать. Только бы ничего не случилось. Только бы девочка была жива. Пусть она где-то заблудилась, пусть упала и не может идти, пусть что угодно, только бы жива.
В этот момент в дверь постучали. На пороге стояла соседка, тетя Валя, пожилая женщина с добрым, но сейчас перепуганным лицом. Она была бледной, руки ее дрожали.
— Вера, там! Там на дороге у старых кустов! — Она запнулась, не зная, как сказать. — Вещи какие-то валяются. Молодежь с утра гуляла, мне сказали. Брюки, кроссовки. Они сказали, что похожи на…
Вера Петровна не дала ей договорить. Она вылетела из дома как ошпаренная. Не помнила, как бежала по дороге, как перед глазами мелькали заборы, деревья, лица соседей, выглядывающих из окон. В ушах стучала кровь, в груди разрывалось сердце. Она бежала, спотыкаясь, падая, поднимаясь, и снова бежала.
Она добежала до того места, недалеко от дома, у обочины дороги, рядом с зарослями старых кустов и бурьяна. Там на траве валялись разорванные джинсы. Те самые светлые джинсы, которые Даша надела вчера вечером. Рядом лежали белые кроссовки с розовыми шнурками. Те самые, которые Даша так любила.
Вера Петровна упала на колени, схватила брюки, прижала к груди и закричала. Это был крик, который разорвал утреннюю тишину, эхом отразился от домов, заставил соседей выбежать на улицы. Крик отчаяния, ужаса и боли, какую не описать словами. Ирина прибежала следом. Увидела мать на коленях, увидела одежду дочери и рухнула рядом. Они обнимались и рыдали, не в силах произнести ни слова.
Соседи начали стекаться к этому месту. Кто-то вызвал полицию. Кто-то пытался успокоить Веру Петровну и Ирину, но слова не доходили. Мир вокруг них перестал существовать.
Через двадцать минут приехала полиция. Участковый Сергей Михайлович Кротов, мужчина лет пятидесяти, с усами и строгим лицом, осмотрел место находки. Он поднял джинсы, кроссовки, осмотрел их. Ткань была разорвана, на ней виднелись темные пятна. Кротов нахмурился.
— Вера Петровна, это точно вещи вашей внучки?
