Случайная гостья: как одна встреча изменила ход лечения сложного пациента.

— Приступаем к активной фазе на следующей неделе, — отчиталась Марина. — И всё это исключительно благодаря вашей щедрости. Мой долг перед вами неоплатен.

— Выбросьте эти глупости из головы, — отрезал Родион. — Это я у вас в неоплатном долгу. Ваш ребенок буквально вытаскивает моего наследника с того света.

Женщина тепло улыбнулась.

— Она с пеленок была такой гиперответственной. Вечно норовит всех обогреть и искренне верит, что способна спасти эту планету от гибели.

— А кто возьмется утверждать обратное? — с философской ухмылкой парировал мужчина.

Сразу после их ухода на горизонте вновь нарисовался доктор Федоров со свежей порцией лабораторных выписок.

— Свежие данные демонстрируют устойчивую положительную динамику, — констатировал медик, не скрывая своего крайнего изумления. — Сдвиги микроскопические, но они приобрели системный характер. Количество лейкоцитов медленно, но верно ползет вверх. Почки заработали активнее. И, что самое поразительное, маркеры воспаления впервые опустились до контролируемых значений.

— Да это же фантастика! — взвизгнула мать пациента. — Терапия наконец-то дала результат!

— Что-то определенно дало результат, — поправил ее врач. — Но я отказываюсь понимать природу этого феномена. Мы не вносили корректировок в протокол и не добавляли новых лекарств. С медицинской точки зрения мы топчемся на месте.

— Но факт остается фактом: он выздоравливает, — резонно заметил Родион.

— Абсолютно верно, — развел руками специалист. — И это вгоняет меня в профессиональный ступор. Науке известны единичные случаи спонтанной ремиссии, но чтобы пациент с таким анамнезом внезапно пошел на поправку — это просто нонсенс.

— Вполне вероятно, что процесс вовсе не спонтанный, — загадочно протянула Клара. — Возможно, мы имеем дело с мощнейшим психогенным триггером, механизм которого пока скрыт от нашего понимания.

Федоров с неподдельным интересом уставился на женщину.

— Вы готовы поделиться своей гипотезой?

Супруги обменялись нервными взглядами. Стоило ли раскрывать карты перед человеком науки? Звучало это как бред сумасшедшего, но терять им было решительно нечего.

— Дадите слово, что не вызовете санитаров? — робко поинтересовалась мать.

— Клянусь клятвой Гиппократа.

И тогда светская львица выложила всю подноготную. Про копеечную пластиковую тару, про декоративное сооружение во дворе, про старинные предания и сумасшедший эффект самовнушения, запущенный искренней детской верой. Доктор слушал эту фантасмагорию, не перебивая. Когда Клара закончила дозволенные речи, в палате повисла долгая, тягучая пауза.

— То есть вы на полном серьезе утверждаете, что катализатором стала жидкость из дворового фонтанчика? — наконец выдавил из себя завотделением.

— Из ваших уст это звучит как клинический диагноз, — усмехнулся бизнесмен. — Но прогресс стартовал ровно в тот момент, когда девчонка начала свои водные процедуры. Мозг ребенка воспринял это как сигнал к запуску регенерации.

— Слишком уж идеальное совпадение, — протянул эскулап. Однако в его тоне больше не было снисходительного сарказма.

— Всё может быть, — пожала плечами жена Родиона. — Но как вы сами сказали, возможности человеческой психики безграничны.

— Я отдам распоряжение провести химический анализ этой воды, — принял решение врач. — Вдруг мы действительно упускаем из виду наличие какого-то уникального микроэлемента.

— А если лаборатория ничего не обнаружит? — с вызовом спросила Клара.

— В таком случае мне придется публично расписаться в том, что современная медицина недооценивает мощь подсознания и самовнушения, — философски резюмировал Федоров.

Последующие дни слились в единый, стабильный график. Юная спасительница регулярно заявлялась после уроков, проводила обряд водосвятия, травила байки, а утренние анализы стабильно фиксировали уверенный прогресс.

Результаты химического исследования жидкости оказались вполне предсказуемыми. Это была банальная техническая вода из городского трубопровода. Никаких тебе чудодейственных минералов, примесей или секретных формул. Обычная Аш-два-О.

Однако пациент продолжал стремительно восстанавливаться вопреки всем законам логики. Заведующий отделением находился в состоянии перманентного шока. Он созвал масштабный консилиум, но лучшие умы лишь растерянно чесали затылки, изучая карту больного.

— Складывается ощущение, что его иммунитет просто получил приказ на выживание, — выдал гениальную мысль один из профессоров. — Некий мощнейший психологический якорь активировал жажду жизни и завел мотор регенерации.

Родители прекрасно осознавали природу этого пресловутого якоря. Им оказалась маленькая, бедно одетая девчушка с куском пластика и титановой уверенностью в собственной правоте. На пятые сутки после истечения смертного дедлайна мальчик самостоятельно принял вертикальное положение.

Это был крошечный физический сдвиг, но гигантский скачок для его родителей. Клара разрыдалась в голос от переполнявших ее эмоций. Родиону пришлось спешно ретироваться в коридор, чтобы не продемонстрировать наследнику скупые мужские слезы…