Случайная гостья: как одна встреча изменила ход лечения сложного пациента.

В ответ малышка одарила его такой широкой и лучезарной улыбкой, что на душе у бизнесмена потеплело. Когда за гостьей закрылась дверь, Родион вновь остался один на один с угасающим сыном. За окном разгорался яркий рассвет, раскрашивая небосклон в причудливые оранжево-розовые тона.

Наступал новый день, а значит, до страшного финала оставалось всего четверо суток. Взгляд мужчины упал на золотистую тару, сиротливо стоявшую на прикроватной тумбе. Это был кусок дешевого штампованного пластика, наполненный обыкновенной жидкостью из-под крана. Но почему сердце упорно твердило о скрытой в ней благодати?

Свинтив крышку, отец принюхался к содержимому. Абсолютно никаких посторонних ароматов — обычная вода. Повинуясь внезапному порыву, он увлажнил подушечки пальцев и начертил крест на бледном лбу Пети. Именно так поступала его покойная мать много лет назад, когда он сам лежал с высокой температурой.

— Если в этих каплях действительно скрыто чудо, умоляю, не дай моему мальчику уйти, — сорвалось с его губ. Родион прекрасно осознавал всю нелепость ситуации. Но когда стоишь на краю пропасти, готов ухватиться за самую бредовую и абсурдную идею.

Неожиданно веки пациента дрогнули и распахнулись, заставив отца отшатнуться от неожиданности. Малыш сфокусировал взгляд на родителе и выдавил из себя слабую улыбку — первую за долгие недели мучений.

— Папочка, — прошелестел он едва слышно, — ко мне приходила моя подружка?

Обжигающие слезы радости хлынули из глаз бизнесмена бурным потоком.

— Да, мой хороший, она была здесь.

— Это моя самая близкая подруга, — с гордостью заявил кроха, вновь погружаясь в спасительный сон. — Она дала слово, что обязательно меня вылечит.

Мальчик безмятежно засопел, оставив ошеломленного отца переваривать этот невероятный диалог и бережно лелеять крохотную искру надежды. Ближе к обеду, когда солнце достигло зенита, истощенный Родион все-таки заставил себя выйти в холл за порцией крепкого кофе. Его желудок пустовал со вчерашнего вечера, а перед глазами уже начали плясать черные точки.

В коридоре он едва не сбил с ног Федорова, который вел оживленную дискуссию с коллегами.

— Господин Алексеев! — окликнул его завотделением. — Нам необходимо переговорить.

Внутри миллионера всё оборвалось. Очередная порция ужасающих новостей была неминуема.

— Мы получили результаты свежих утренних тестов Пети, — начал доктор, внимательно сверяясь с данными на экране планшета. — Наблюдается некоторая нетипичная динамика.

— О чем конкретно идет речь?

— Цифры не критичны, но ряд показателей демонстрирует слабую тенденцию к росту. Уровень лейкоцитов перестал стремительно падать, а почечные маркеры выдают легкое улучшение.

— Это ведь прекрасные новости! — сердце Родиона готово было вырваться из груди от нахлынувшего счастья.

— Родион Андреевич, призываю вас к благоразумию, — медик предостерегающе поднял ладонь. — Эти сдвиги микроскопичны. Вполне вероятно, что мы наблюдаем банальные физиологические качели истощенного организма. Сути дела это не меняет: пациент находится на грани жизни и смерти, и…

— Но отрицательной динамики нет! — с жаром перебил его отец. — Вы пророчили нам пять суток и стремительное угасание. А по факту мы видим улучшение, пусть даже микроскопическое!

Крыть этот аргумент доктору было нечем.

— Вы правы, динамика положительная, — нехотя согласился специалист. — Однако моя многолетняя практика знает подобные фокусы. Зачастую иммунитет выдает последний мощный всплеск перед тем, как окончательно капитулировать перед болезнью.

— А что, если это старт долгожданного процесса регенерации? — не сдавался Алексеев. — Вдруг он так реагирует на скрытые факторы, которые не видят ваши приборы?

— О каких факторах вы говорите? — с неподдельным профессиональным интересом уточнил Федоров.

Родион едва не сболтнул про волшебную влагу, но вовремя прикусил язык. Прагматичная Клара высмеяла бы его до конца дней, а врач и вовсе оформил бы путевку в психиатрическую клинику.

— Я говорю о целебной силе дружбы, — выкрутился бизнесмен. — Научные труды подтверждают, что мощный психоэмоциональный подъем способен запускать физиологические процессы восстановления. Разве визит близкой подруги не мог стать тем самым стимулом для мобилизации внутренних резервов организма?

Заведующий отделением задумчиво потер подбородок.

— В ваших словах есть доля истины, — констатировал он. — Эмоции тесно связаны с нейроэндокринным и иммунным ответом. Если мальчик испытывает прилив радости и обретает мотивацию к борьбе, это вполне может дать психосоматический толчок и отразиться в анализах.

— В таком случае, мы не станем менять тактику, — отрезал Родион. — Девчонка будет навещать его ежедневно.

— Если вы уверены, что это благотворно влияет на его психику, я не стану возражать, — сдался медик. — На текущем этапе паллиативной помощи мы приветствуем любые методы, способные облегчить страдания пациента и подарить ему немного радости.

Распрощавшись с эскулапом, мужчина поспешил обратно в палату. Его сын по-прежнему мирно спал, а черты его лица заметно разгладились. Бледность действительно немного отступила, уступив место легкому, еле заметному румянцу. Но слова Федорова о предсмертном всплеске не давали Родиону покоя, запрещая предаваться несбыточным иллюзиям.

Прошло еще несколько томительных часов. Бизнесмен предпринял попытку разобрать рабочую почту на ноутбуке, но сконцентрироваться на цифрах было физически невозможно. Строчки текста сливались в бессмысленную кашу. Какие могут быть контракты и сделки, когда твой единственный наследник балансирует на грани небытия?

Ближе к обеду тишину разорвал рингтон смартфона. На экране высветилось имя супруги.

— Родя, я только сейчас прочитала твои ночные послания! — в голосе Клары сквозила неприкрытая паника. — Умоляю, скажи, что врачи нашли зацепку! Что происходит?!

Мужчина устало прикрыл веки. Он закидал жену сообщениями еще ночью, но она выступала на важном медицинском симпозиуме в Днепре и перевела гаджет в беззвучный режим.

— Они вынесли окончательный вердикт, — произнес он, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. — Нам отведено от пяти дней до недели.

В трубке воцарилась глухая, звенящая тишина.

— Пять дней… — эхом отозвалась Клара. Родион отчетливо слышал ее сбивчивое, тяжелое дыхание. Она мучительно пыталась переварить этот страшный факт.

— Я немедленно вылетаю, — наконец выдавила она. — Плевать на симпозиум, беру билет на ближайший борт.

— Не стоит так срываться. То есть, я безумно жду тебя, но…