Соседка умоляла меня посмотреть в ее окно ровно в 2 часа ночи. Сюрприз на улице, лишивший меня сна
«С Ваней все хорошо, пока». «Встречаемся через час в кофейне у моего офиса, и не вздумай врать, что ты занят: я знаю, что ты не спал сегодня ночью».
Он пришел вовремя. Выглядел он ужасно: под глазами черные круги, щетина трехдневная, куртка помятая. Тот самый тюфяк, каким я его помнила, только теперь в его глазах появилось что-то жесткое, затравленное.
Я не стала ходить вокруг да около. Выложила телефон на стол и включила видеозапись. «Объясни мне, что ты делаешь под моими окнами в два часа ночи с гаечным ключом: ты что, решил нас запугать?»
Андрей посмотрел на видео, потом на меня. Тяжело вздохнул и потер лицо руками. «Значит, заметила все-таки: я думал, я осторожнее».
«Ты признаешься, что ты сталкер? Зачем тебе это, Андрей, ты три года не появлялся, а теперь решил свести меня с ума?» «Наташа, заткнись и послушай, — сказал он тихо, но так веско, что я поперхнулась воздухом.
Он никогда так со мной не разговаривал. «Я не сталкер, и я не пытаюсь вам навредить. Я проверяю, не навредят ли вам другие».
«Кто это другие, о чем ты?» «О твоем хахале, Игоре, или как там его на самом деле зовут: Верещагин? А может, Смирнов или Ковальчук?»
Я замерла. «Ты о чем?» «Его фамилия Верещагин — это по паспорту, который он тебе показал».
«А на самом деле он Дмитрий Волков, рецидивист. Статья 159, часть 4: мошенничество в особо крупном размере и подозрения в тяжких преступлениях, которые не смогли доказать». «Ты бредишь?» — прошептала я.
«Игорь — инженер, его моя мама знает, она его нашла через знакомых». «Твоя мама…» — Андрей скривился, как от зубной боли. «Твоя мама, Наташа, набрала микрозаймов на полмиллиона».
«Ей коллекторы дверь испортили месяц назад, ты знала?» «Нет». «Она не говорила?»
«Конечно, не говорила, потому что Игорь пообещал ей закрыть все долги. Сразу, наличкой, в обмен на знакомство с тобой». «Что?» — мир вокруг начал крениться.
«Зачем?» «Квартира, Наташа. Твоя сталинка в центре стоит миллионов пятнадцать, не меньше».
«Ты одинокая женщина с ребенком — идеальная жертва. Схема у него отработанная: втирается в доверие, женится или просто сожительствует, уговаривает продать квартиру, чтобы купить дом за городом или прописать его. А потом происходит несчастный случай: утечка газа, например, или замыкание из-за неисправной проводки».
«Он ведь тебе проводку чинил, да?» Я вспомнила, как Игорь копошился в щитке, как он интересовался документами, как учил Ваню включать газ. «Боже!» — меня затошнило.
«Он учил Ваню включать плиту!» Лицо Андрея побелело. «Что?»
«Он сказал Ване, что это секрет, как согреться, если холодно». Андрей сжал кулаки так, что костяшки хрустнули. «Тварь, он готовит почву!»
«Если что-то случится, все спишут на ребенка: мальчик играл с плитой, а мать не досмотрела — трагедия. А он получит наследство, если успеет на тебе жениться. Или просто обчистит квартиру перед аварией».
«Но почему ты не пришел ко мне, почему не рассказал? Зачем эти ночные дежурства?» «А ты бы мне поверила?» — горько усмехнулся он.
«Три года назад ты сказала, что видеть меня не хочешь, велела исчезнуть. Я пытался звонить твоей матери, она меня послала, сказала, что я завидую твоему счастью. Я пошел в полицию, знаешь, что мне там сказали?»
«Нет доказательств — нет дела. У него документы чистые, он имя сменил официально после отсидки. Доказать, что он готовит преступление, невозможно, пока он его не совершит».
«Поэтому я начал следить. Я проверяю газовую трубу каждую ночь, ставил там метки, чтобы видеть, крутил он вентиль или нет. Я жду, когда он ошибется».
Я сидела ошарашенная. Мой бывший муж, которого я считала равнодушным банкоматом, каждую ночь охранял наш сон, рискуя быть принятым за преступника. А моя родная мама продала нас за полмиллиона.
«Она, может, и не знает, кем он является на самом деле», — мягче сказал Андрей. «Думает, просто ищет прописку, для нее главное – долги закрыть. Люди в отчаянии глупые вещи делают, но нам от этого не легче».
«Что нам делать, он сегодня возвращается?»
