Соседка заметила огромные счета за свет в моем пустом доме. Сюрприз за окном

Следующие трое суток превратились для меня в нескончаемый, изматывающий кошмар наяву. Я сидел перед экраном ноутбука в своей сырой бетонной клетке на окраине города, словно прикованный к галере. Мои глаза покраснели от недосыпа, кожа приобрела землистый оттенок, а желудок сводило от дешевой лапши быстрого приготовления, которую я заваривал прямо в пластиковом лотке.

Но я не мог отвести взгляд. Я пил эту отраву жадными глотками, документируя каждый шаг захватчиков. Четверо парней устроили в моем доме настоящий погром.

Через чувствительные микрофоны камер я слышал каждое их слово, каждый взрыв смеха, звон бутылок и глухие удары, когда они в угаре боролись на моем диване в гостиной. Они курили прямо на кухне, стряхивая пепел в мою любимую фарфоровую чашку. На вторые сутки они привели двух девиц с визгливыми голосами.

Я до боли сжимал челюсть, глядя на экран, когда одна из них, шатаясь, пошла в мою спальню с тем самым крупным парнем. Я выключил звук, потому что не мог этого слышать. Но изображение продолжало транслироваться, безжалостно фиксируя, как они оскверняют место, где я привык отдыхать от ревущего океана.

Мой дом, моя тихая гавань превратилась в грязную ночлежку. И я, взрослый, сильный мужчина, офицер флота, был вынужден наблюдать за этим в роли бессильного зрителя, собирая терабайты видеодоказательств на внешний жесткий диск. На утро четвертого дня компания наконец съехала.

Они оставили после себя горы мусора, липкие полы и спертый воздух, тяжесть которого я физически ощущал даже через монитор. Спустя два часа в прихожей снова щелкнул замок. На экране появились знакомые лица: Денис и Алина.

Они вошли деловито, без лишних эмоций, как рабочие на заводскую смену. Алина сразу достала из пакета резиновые перчатки и ту самую ядовито-розовую губку. «Ну и беспорядок эти малолетки развели», — брезгливо бросила она, собирая пустые бутылки в огромный черный пакет.

«Дэн, открой окна, дышать нечем». «Нормально, за их деньги можно и потерпеть», — хмыкнул Денис, направляясь к окну гостиной. «За сорок пять тысяч за три ночи я готов сам за ними эти бутылки сдавать».

Сорок пять тысяч — эта цифра эхом отдалась в моей голове. Пятнадцать тысяч за одну ночь! Пока Алина мыла полы и меняла постельное белье на очередной дешевый синтетический комплект, я открыл на втором экране браузер.

Мои пальцы со стервенением застучали по клавиатуре. Я вбил в поисковик запрос: «Снять квартиру посуточно, исторический центр, авторский ремонт». Мне потребовалось около двадцати минут методичного пролистывания страниц на популярном сайте бронирования, прежде чем я увидел до боли знакомый фасад своего дома.

Сердце екнуло. Я кликнул на объявление. «Элитная евро-трешка в престижном районе: идеальная тишина, дизайнерский ремонт, мебель из массива дуба, строго без вечеринок», — гласил издевательский заголовок.

Далее шли профессиональные фотографии с хорошим светом: моя спальня, моя гостиная, моя кухня. На одной из фотографий в зеркале шкафа-купе даже отразился краешек штатива фотографа. В качестве контактного лица был указан некий «Эдуард», статус профиля — «Суперхозяин».

Я прокрутил страницу вниз к разделу отзывов. Их было восемьдесят четыре. Восемьдесят четыре отзыва от людей, которые спали в моей постели.

Я начал читать, и с каждым словом ледяной холод в груди расползался все шире. «Останавливались семьей в мае, все прекрасно, очень чистая квартира. Жили неделю в августе, хозяин Эдуард очень вежливый, разрешил поздний выезд.

Отличный вариант на праздники, снимали компанией из шести человек». Май, август, Новый год. Они сдавали мою квартиру не день и не два, они делали это месяцами.

Почти восемь месяцев моя неприступная крепость работала как конвейер для туристов, командировочных и шумных компаний. По моим грубым подсчетам, за это время через мой дом прошло больше двухсот человек. Я откинулся на спинку продавленного дивана своей конуры и закрыл лицо руками.

Я вспомнил, как в июле, находясь в порту Кейптауна, получил сообщение от Виктора Николаевича. «Алексей Дмитриевич, жара в столице страшная, но ваш фикус я полил, в квартире проветрил, все в порядке, отдыхайте». А в это время здесь жила семья из далекого города.

На экране монитора тем временем происходило движение. Алина закончила уборку, стянула перчатки и ушла, хлопнув дверью. Денис остался.

Он заварил себе чай из моих запасов, сел за кухонный стол прямо под камерой, спрятанной в вытяжке, и достал из внутреннего кармана куртки толстую пачку наличных денег. Он методично пересчитывал купюры, раскладывая их на две стопки: одна потолще, другая потоньше. Мои глаза сузились: чего он ждет и кому предназначена вторая стопка?

Спустя пятнадцать минут тишину квартиры разорвал резкий звонок домофона. Денис лениво поднялся, прошел в прихожую и нажал кнопку на трубке. «Да, заходите, открыто!» — бросил он в динамик.

Я затаил дыхание. Камера в прихожей транслировала пустой коридор, и секунды тянулись как часы. Наконец тяжелая входная дверь медленно открылась.

На пороге стоял он — Виктор Николаевич Орлов, председатель ассоциации собственников. Человек, которому я доверял ключи от своей единственной святыни. Он выглядел безупречно, как и всегда: светло-серое шерстяное пальто, аккуратно повязанный кашемировый шарф, идеально подстриженная седая бородка.

Он тщательно вытер дорогие ботинки о коврик, прежде чем переступить порог. «Добрый день, Денис!» — произнес Виктор Николаевич своим фирменным, мягким, интеллигентным баритоном. Микрофон уловил малейшие интонации его голоса.

«Здравствуйте, Николаевич!» — Денис протянул ему руку, на что председатель ответил крепким рукопожатием. «Проходите на кухню, чайку налью». «Нет-нет, благодарю, я спешу»…