Свекровь выставила меня с вещами, назвав нищенкой. Сюрприз, который приземлился на ее идеальный газон ровно через час
Константин Васильевич медленно поднялся по ступеням, ведя Веронику за собой. Охрана следовала по пятам, создавая вокруг них живой щит. Остановившись в паре метров от Григория, старик окинул его взглядом, полным брезгливого любопытства.
«Григорий Петрович, если не ошибаюсь». Голос Константина был негромким, но он разносился по двору отчётливее, чем рёв вертолёта. «Я пришёл забрать вещи моей внучки, и, кажется, пришло время закрыть наши счета».
«Внучки?» — Маргарита Павловна поперхнулась воздухом, переводя безумный взгляд с Константина на Веронику. «Какая внучка? Это… Это Ника, она воровка!»
Константин Васильевич даже не посмотрел в её сторону. Он продолжал смотреть прямо в глаза Григорию, который начал заметно потеть, несмотря на мороз. «Знаете, Григорий Петрович», — продолжил Константин, — «я пять лет наблюдал за этим экспериментом».
«Я хотел, чтобы Вероника узнала, что такое настоящая жизнь без моей опеки. И я очень надеялся, что она найдёт людей, которые оценят её сердце, а не мой кошелёк. Но вместо семьи она попала в террариум».
«Мы… Мы не знали», — пролепетал Григорий, — «произошло недоразумение». «Недоразумение?» — Вероника впервые заговорила. Её голос был чистым и звонким, как сталь.
«Недоразумением было то, что я три года считала вас своей семьёй. Недоразумением было то, что я терпела ваши пощёчины и ела холодные объедки в прачечной, пока вы тратили деньги моего деда». Григорий Петрович замер.
«О чём ты говоришь? Какие деньги?» Константин Васильевич сухо усмехнулся и сделал знак мужчине, который вышел из вертолёта следом за ними. Это был Марк, главный юрист группы компаний Ванса.
Он открыл кожаную папку и вытащил оттуда пачку документов. «Григорий Петрович», — начал юрист деловым тоном, — «ваша компания была фактически банкротом ещё три года назад. Тот таинственный инвестиционный фонд, который закупал ваши товары, полностью принадлежит господину Вансу».
«Мы поддерживали ваш бизнес на плаву только для того, чтобы у Вероники Константиновны была крыша над головой. Мы платили за этот дом, за эти машины и за те самые бриллианты, которыми вы кичитесь». Григорий почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
Весь его успех был построен на милости человека, чью внучку он приказал арестовать. Теперь Константин Васильевич сделал шаг вперёд, и его взгляд стал ледяным. «Финансирование прекращено прямо сейчас, все контракты расторгнуты».
«Более того, мой юрист сегодня утром выкупил все ваши личные долги и закладную на этот дом. Теперь вы должны не банку, вы должны мне, и я требую немедленного погашения». Маргарита Павловна издала нечленораздельный звук и привалилась к дверному косяку.
Кристина стояла с открытым ртом, её телефон выпал из рук прямо в снег. Лев же просто забился за спину отца, не смея поднять глаз на жену. «Вероника! Ника!» — Лев попытался сделать шаг вперёд.
На его лице застыла маска жалкой надежды. «Мы же любим друг друга, это всё мама, она заставила». Вероника посмотрела на него так, словно видела перед собой пустое место.
В её глазах не было ни гнева, ни ненависти. «Ты не знаешь, что такое любовь, Лев. Ты знаешь только, что такое комфорт, и сегодня ты его лишился».
Константин Васильевич нежно коснулся плеча внучки. «Пойдём, Вероника, нам здесь больше нечего делать. Марк останется и завершит формальности».
«У семьи Ашфорд есть ровно 24 часа, чтобы собрать свои вещи, те, что принадлежат им на самом деле. Хотя, боюсь, в этом случае им хватит и одного чемодана на всех». Они развернулись и начали спускаться к вертолёту.
Охрана следовала за ними, перекрывая путь любым попыткам Ашфордов приблизиться. Григорий Петрович стоял на крыльце, глядя на свои изуродованные розы. Он понимал, что его жизнь рухнула окончательно.
Его благодетель оказался судьёй, который только что вынес приговор его благополучию. Двигатели вертолёта снова взревели, поднимая облако снежной пыли. Вероника сидела в кресле, глядя в окно на удаляющийся дом.
Она видела фигуру Льва, маленького, испуганного человека, который так и не нашёл в себе мужества стать мужчиной. Вертолёт набрал высоту и развернулся в сторону столицы. Вероника откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула.
Впереди были суды, разбирательство и полное уничтожение тех, кто посмел её обидеть. Но самое главное было уже сделано. Она вернула себе своё имя, и это было только начало её возмездия.
Гостиная дома Ашфордов превратилась в зал судебных заседаний, где приговор был вынесен, но ещё не зачитан. Марк, главный юрист группы компаний Ванса, неторопливо подошёл к массивному кофейному столику из дорогого дерева. Он щёлкнул замками своего кожаного портфеля, и этот звук прозвучал как выстрел.
Десятки глаз, глаза тех самых сливок общества, теперь были прикованы к каждому движению юриста. Марк вытащил планшет и нажал кнопку «Воспроизведение». Голос Марка был сухим и бесстрастным, как шелест бумаги.
«Прежде чем мы перейдём к финансовой ликвидации вашей семьи, я хотел бы продемонстрировать некоторые материалы. Они уже переданы в следственные органы». Из динамиков раздался резкий звук пощёчины, а следом — визгливый голос Маргариты Павловны…
