Свекровь выставила меня с вещами, назвав нищенкой. Сюрприз, который приземлился на ее идеальный газон ровно через час

Она была здесь невидимкой, служанкой без зарплаты, человеком, которого терпят только ради приличия. Но странная улыбка тронула её губы. Если бы Маргарита Павловна знала, кто сейчас находится в этой прачечной, она бы захлебнулась собственной желчью.

Один звонок этой женщины мог бы стереть семью Ашфорд с лица земли. После обеда Вероника отправилась на свою работу, в небольшую старую библиотеку в центре города. Это было её единственное убежище.

Запах старой бумаги и кожаных переплётов успокаивал её. Там, среди пыльных стеллажей, её ждал тот, о ком никто в доме Ашфордов не догадывался. В дальнем углу читального зала сидел пожилой мужчина в простом пальто, делая вид, что увлечён газетой.

Это был Борис, человек, которого дедушка Константин тайно приставил к ней в качестве негласного хранителя. Официально он был просто соседом по дачному посёлку. Но Вероника знала: Борис — бывший оперативник, который замечает всё.

— Здравствуй, Ника, — прошептал он, когда она подошла поправить книги на полке рядом. — Твой дедушка беспокоится, ты выглядишь бледнее обычного. — Всё в порядке, Борис, — так же тихо ответила она.

— Остался всего один год, и я справлюсь. Борис нахмурился, его взгляд стал серьёзным. — Послушай меня внимательно: Григорий, твой свёкор, окончательно запутался в долгах.

— Его фирма — это карточный домик, который вот-вот рухнет. В такие моменты люди становятся особенно опасными. Они ищут козла отпущения, и, боюсь, этой жертвой выберут тебя.

Вероника замерла, прижимая к груди тяжёлый том. — Что ты имеешь в виду? — Они готовят грандиозный приём, хотят пустить пыль в глаза инвесторам, чтобы выклянчить последний кредит.

— Константин Васильевич велел передать: если станет совсем туго, не жди конца срока. Код прежний, один звонок, и мы будем там через десять минут. — Нет, Борис, я дала слово дедушке.

— Я должна дойти до конца сама, — твердо сказала она, хотя внутри всё сжалось от недоброго предчувствия. Вечером, когда она вернулась домой, на крыльце её встретил Лев, её муж. В руках он держал одинокую, слегка подвявшую гвоздику.

— Это тебе, Вероничка, — сказал он, протягивая цветок. Его голос был мягким, но в нём всегда сквозила какая-то жалкая неуверенность. — Мама сегодня была не в духе, я слышал, она на тебя сорвалась.

— Ты не обижайся на неё, у неё просто стресс из-за бизнеса отца. Вероника взяла цветок, глядя в глаза человеку, за которого вышла замуж по любви. Или ей тогда так казалось?

— Лев, может, нам всё-таки стоит съехать? У меня есть небольшие сбережения. Мы могли бы снять квартиру в городе, подальше от твоих родителей.

Лев тут же отвёл взгляд, его плечи поникли. — Ну как ты это себе представляешь? Сейчас, когда отцу так нужна поддержка?

— Мы семья, Вероника, потерпи ещё немного. Вот заключим контракт с Чадом, и всё наладится. Пойдём в дом, холодает.

Он пошёл вперёд, даже не придержав передней двери. Вероника смотрела ему в спину. Она видела не мужчину, а испуганного ребёнка, который панически боялся лишиться комфорта и одобрения родителей.

Он дарил ей дешёвые цветы, но не мог подарить самого главного — защиты. В доме кипела работа. Маргарита Павловна и Кристина, сестра Льва, суетились, отдавая распоряжения нанятым поварам и официантам.

Завтра здесь соберутся все сливки местного бомонда. Григорий надел свой лучший костюм и репетировал речь перед зеркалом, пытаясь скрыть дрожь в руках. Никто не обращал внимания на Веронику, стоявшую в тени коридора…