Тайный ритуал: что делала няня с детьми, пока в доме все спали 

Он открыл приложение безопасности на телефоне, ожидая поймать ее на очередной ошибке, ведь девять сиделок до нее потерпели неудачу. Они обворовывали его, предавали доверие, оставляли его дочерей в худшем состоянии, чем находили при трудоустройстве. Поэтому, когда он увидел три пустых инвалидных кресла посреди гостиной дачи под Киевом, у него сжалось сердце от нехорошего предчувствия.

Затем он увидел их и замер: три его парализованные дочери стояли, делали неуверенные шаги и шли к ее протянутым рукам. Телефон Дмитрия выскользнул из его вспотевшей руки и с грохотом ударился об пол, а сам он прислонился спиной к стене, чтобы не упасть. Человек, который считал невозможное окончательным приговором, наблюдал, как это «невозможное» разбивается вдребезги на экране смартфона в его собственном доме.

Три года назад Дмитрий Волков потерял все, что имело для него значение, когда его жена Катерина умерла во время родов. Через пятьдесят две минуты после рождения тройняшек ее не стало, и мир Дмитрия рухнул. Ни предупреждения, ни прощания, только холодная больничная палата и три недоношенных ребенка, отчаянно борющихся за жизнь.

Дмитрий держал ее за руку, пока она не остыла, а затем вышел, чтобы впервые встретиться со своими дочерями — Анастасией, Натальей, Светланой. Это были три крошечных тела, три неопределенных будущего, которые теперь зависели только от него. Врачи не стали долго ждать, чтобы нанести второй сокрушительный удар, озвучив диагноз: детский церебральный паралич.

У всех трех девочек была выявлена тяжелая форма, которая поражает мышцы и кости и уже не отпускает. «Господин Волков, нам нужно подготовить вас к худшему», — говорили люди в белых халатах с бесстрастными лицами. Судя по результатам обследования головного мозга и тестов на мышечную реакцию, ходить самостоятельно крайне маловероятно, а возможно, они никогда не смогут этого сделать.

Дмитрий слышал эти страшные слова, но они не доходили до его сознания в тот момент. Не тогда, когда он все еще мысленно хоронил свою любимую жену и не мог смириться с утратой. Прошли недели, потом месяцы, но девочки не поправились и чудо не произошло.

Они не достигли никаких стандартных этапов развития, положенных младенцам их возраста. Они сидели в специальных креслах, маленькие и беспомощные тела, а их взгляд все еще был отрешенным. Дмитрий нанял лучших терапевтов, каких только можно было найти в Украине, и даже консультировался с зарубежными экспертами.

Он пригласил профильных специалистов из лучших клиник, купил реабилитационное оборудование, которое стоило дороже большинства киевских квартир. Но ничего не изменилось: девочки не ходили, они почти не двигались. И Дмитрий, оставшись один в своем загородном имении, начал принимать жестокие слова врачей как истину.

Его дочери никогда не будут стоять, никогда не будут бегать, никогда не будут гоняться друг за другом по сосновому лесу, как он когда-то себе представлял в мечтах. Он похоронил эту надежду прямо рядом с Катериной, позволив отчаянию овладеть им. Затем в их доме появились сиделки, сменявшие одна другую.

Девять человек за шестнадцать месяцев прошли через этот дом. Первая уволилась через три недели, сказав, что присматривать за такими сложными детьми слишком угнетает. Вторая проводила больше времени, куря на балконе, чем занимаясь с дочерьми, и Дмитрий тут же ее уволил.

Третья казалась идеальной, пока он не узнал, что она продала фотографии медицинского оборудования его дочерей желтой прессе за двадцать тысяч гривен. После этого предательства что-то окончательно сломалось внутри него. Одна сиделка украла дефицитное лекарство из дома, другая получила доступ к его банковским картам и исчезла.

Каждая новая работница приходила с улыбкой и уходила, оставляя за собой лишь пошатнувшееся доверие и горечь. Дмитрий перестал видеть в них людей, помощников или специалистов. Он видел только риски для своей семьи и своего душевного спокойствия.

Он установил камеры видеонаблюдения в каждой комнате, в каждом коридоре, чтобы контролировать каждый их шаг. Он просматривал записи по ночам, перематывая и увеличивая изображение, выискивая ложь, уловку или предательство, которое, как он знал, неизбежно произойдет. Контроль стал его единственной защитой от внешнего мира…