Тихое решение: женщина не стала спорить с родней, а просто сделала как правильно

Игнат, стоявший у входа с планшетом, махнул рукой в сторону газона.

— На траву ставь! И вон те статуи греческих богинь из пластика тоже выноси! И вазы эти метровые. В общежитии им не место, только пыль собирают.

Парни с грохотом опустили «шедевр» прямо на пожухлую траву, прислонив к кованому забору. Следом вынесли позолоченный торшер в виде пальмы. Потом — коробки с китайским фарфором, который Лукерья выдавала за антиквариат.

Лужайка перед домом, задуманная как образец ландшафтного минимализма, стремительно превращалась в блошиный рынок. Вещи, которыми Лукерья пыталась купить статус, теперь валялись в грязи — никому не нужные, смешные и жалкие в своей дешевой претенциозности.

Игнат подошел к забору и посмотрел на Лукерью, которая стояла, обхватив себя руками, и тряслась от холода.

— Гражданка, — сказал он деловито. — Если вам что-то из этого барахла нужно, забирайте сейчас. Через час мы вызываем мусоровоз.

Я развернулась и пошла к своей машине. С меня было довольно. Я не хотела видеть, как она будет рыться в куче вещей, пытаясь спасти свои фальшивые сокровища.

Я села за руль. Руки не дрожали. В зеркале заднего вида я видела, как Трофим и Анфиса садятся в свое такси, даже не взглянув на Лукерью.

Огни стеклянного куба сменились с мертвенно-белых на обычные, теплые. Новые хозяева перенастраивали дом под себя.

Я включила зажигание. Впереди меня ждала дорога в аэропорт. Но сначала нужно было собрать чемодан. На этот раз — настоящий чемодан, для настоящей жизни.