Трое против одного старика: роковая ошибка наглецов, ворвавшихся не в тот дом

— Узнают, — Григорий сказал это абсолютно спокойно. — Я сам передам весточку по своим каналам. Чтобы все знали: Хмырь пытался собрать дань с Горыныча. Люди оценят твою смелость. И твою глупость.

Хмырь заплакал, начал яростно дергать цепь, раздирая запястье в кровь, но крюк не поддавался.

— Убей меня здесь! Прошу! Не отправляй в зону! Там будет хуже ада!

— Знаю, — Григорий встал. — Поэтому и отправляю.

Он вышел, плотно закрыл дверь. Хмырь кричал внутри, бился о стены, но крики быстро стихли, перейдя в глухой вой. Григорий закурил очередную сигарету. Смотрел на лес, ждал вечера.

Часы тянулись невыносимо медленно. Григорий сидел на крыльце, курил одну за одной. Бритва и Витек остались в сарае, следили за Хмырем, чтобы тот не навредил себе раньше времени. Пленник перестал кричать часа через два. Затих, смирился. Григорий заходил проверить. Хмырь сидел на земляном полу, привязанный к крюку, и смотрел в пустоту остекленевшим взглядом. Не плакал, не просил. Понял, что бесполезно.

В шесть вечера Григорий принес в сарай бутылку воды, поставил рядом с Хмырем. Тот посмотрел на воду равнодушно, не взял. Григорий пожал плечами, вышел. Семь часов. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Село затихало, готовясь ко сну.

Григорий снова заварил чай, налил Бритве и Витку. Они пили молча, не чокаясь. Ждали звонка.

В восемь вечера зазвонил телефон. Монтаж.

— Горыныч, все готово. Коваленко в базе розыска, светится красным. Дело 2006 года поднято из архива. Ориентировка разослана по всем постам. Можешь звонить.

— Спасибо, Серега.

— Не за что. Если что еще нужно будет, звони в любое время.

Григорий повесил трубку, посмотрел на Бритву.

— Пора.

Они вошли в сарай. Хмырь поднял голову, увидел их, сжался в комок. Григорий присел перед ним на корточки.

— Последний разговор, Артем. Милиция сейчас приедет. Заберут тебя. Повезут в Чернигов. Дальше скорый суд, зона. Там ты встретишь тех, кто помнит, как ты предавал своих в девятой колонии. И они уже будут знать, что ты пытался собрать дань с вора в законе. Это конец твоей игры.

Хмырь молчал, тупо глядя в пол.

Григорий продолжил:

— У тебя есть выбор, теоретически. Можешь в зоне попытаться откупиться снова, продать последнее, пойти под защиту администрации, в изолятор спрятаться. Но это продлит твою жизнь только на время. Все равно достанут. Или можешь принять судьбу. Понять, что ты нарушил понятие, и ответить по-честному, как мужчина.

Хмырь медленно поднял глаза. В них не было мольбы, только смертельная усталость и обреченность.

— Какая разница? В зоне меня убьют. Ты это знаешь лучше меня.

— Знаю.

— Тогда зачем эти красивые слова? Ты уже все решил за меня.

Григорий встал, отряхнул колени.

— Я не решал. Ты сам решил свою судьбу, когда пошел воровать у своих товарищей. Когда поехал по селам собирать дань со стариков. Когда пришел в мой дом с угрозами. Все, что сейчас происходит — это просто последствия твоего гнилого выбора.

Хмырь усмехнулся кривой улыбкой. Без радости.

— Красиво говоришь, начальник. А по сути, ты меня на смерть отправляешь.

— По сути, ты сам себя отправил. Я просто помог добраться быстрее до финиша.

Григорий вышел, закрыл дверь. Отошел от сарая метров на пятьдесят, к самому краю участка, чтобы не было слышно посторонних шумов. Достал телефон, набрал 102. Дежурная часть районного отдела милиции. Гудки, сухой щелчок.

— Дежурная часть, слушаю вас.

Григорий говорил спокойно, намеренно изменяя голос, делая его дребезжащим, старческим.

— Здравствуйте. Я тут мимо шел, по улице. Слышал крики странные в сарае у соседа. По адресу село Заречное, дом 23. Там кто-то вроде человека держит, ругаются. Может, проверите? Страшно.

— Ваше имя?

— Я не хочу называться, боюсь. Просто проверьте, пожалуйста, вдруг беда.

Он повесил трубку. Вернулся на крыльцо. Бритва и Витек уже вышли из сарая, готовые к отъезду.

— Милиция едет?

— Едут. Минут двадцать, не больше.

— Нам уезжать?

— Да, сейчас же. Вам тут светиться нельзя.

Бритва и Витек быстро собрали свои вещи, сели в машину. Григорий подошел к окну водителя.

— Спасибо, братья, выручили. В долгу не останусь.

— Не за что, Горыныч. Для тебя — всегда.

Бритва завел мотор.

— Если что еще понадобится, звони сразу.

Они уехали, растворившись в сумерках.

Григорий остался один. Прошел в дом, сел у окна. Ждал. Через пятнадцать минут на темной дороге показались синие всполохи мигалок. Две машины: потрепанный милицейский УАЗ и легковушка. Остановились у калитки. Вышли четверо сотрудников. Двое в форме, с автоматами, двое в гражданском — опера.

Один из них, старший лейтенант, подошел к крыльцу. Постучал. Григорий открыл. Посмотрел на них спокойно, с легким удивлением.

— Здравствуйте. Что случилось?