«У него же нет ни копейки!»: что на самом деле скрывалось за закрытыми дверями родственников

Звонок отца разоблачил безработного мужа в одну секунду. Пока Ксения тянула быт, он набивал холодильник свекрови элитной едой за ее счет. История о неслыханной наглости и о том, как иногда полезно иметь папу с полицейским прошлым.

Коридор квартиры был узким и душным, словно горло, в котором застрял крик. Ксения стояла, прижавшись спиной к прохладным обоям, и смотрела, как ее муж Евгений торопливо шнурует ботинки. Он делал это слишком быстро, нервно, дергая шнурки так, будто хотел их задушить.

— Ксюш, ну пойми, это ненадолго, — он поднял на нее глаза. В них плескалась привычная, хорошо отработанная мольба пополам с мужской досадой на обстоятельства. — На заводе опять задержка. Бухгалтерия что-то мутит с переводами. Говорят, банк счета блокирнул. Я звонил Иванычу. Он сказал, к среде все будет.

Женя выпрямился, поправил воротник куртки. Куртка была старая, потертая на локтях. Ксения помнила, как покупала ее три года назад на распродаже. Сейчас эта ветошь казалась ей символом их жизни.

— Ты говорил про среду в прошлый вторник, Жень, — ее голос звучал ровно, почти безжизненно. Это пугало ее саму. Раньше она бы кричала, плакала, требовала справедливости. Теперь внутри была только гулкая пустота и калькулятор, который безостановочно считал убытки.

— Но ситуация такая, — вспылил он, но тут же сбавил тон. — Мне самому тошно. Ты думаешь, мне нравится у жены деньги на проезд стрелять? Но машину надо заправить. Мне на собеседование ехать на другой конец города. Там шарашка какая-то, но вроде платят живыми деньгами и сразу. Дай две тысячи, а я, как получу, сразу верну с процентами.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, как приклеенная. Ксения молча пошла на кухню. Линолеум здесь был старый, с желтыми пятнами, который не брал ни один Domestos. Она открыла жестяную банку из-под печенья, где хранила неприкосновенный запас, отложенный на лечение зуба. Достала две бумажки. Когда она вернулась, Женя уже топтался у двери, проверяя карманы.

— Держи.

— Спасительница ты моя, — он чмокнул ее в щеку. Губы были сухими. — Ну все, я полетел. Не скучай. Вечером буду поздно, там еще к маме надо заскочить. У нее кран течет. Помогу.

Дверь хлопнула. Замок щелкнул, отрезая ее от мужа, от денег и от надежды на спокойный вечер. Ксения сползать по стене не стала. Много чести. Она прошла на кухню, села на расшатанную табуретку и уставилась в окно. Там за пыльным стеклом кипела жизнь спального района. Мамочки толкали коляски, курьеры с огромными рюкзаками шныряли между машинами. Где-то вдалеке выла сирена…