Увольнение за инициативу: чем обернулся конфликт главврача и рядовой сотрудницы
Кирилл, не ожидавший такого от персонала, поскользнулся на влажном полу, нелепо взмахнул руками и упал, больно ударившись о мрамор. Его рот открылся в немом возмущении, но Марина уже не обращала на него внимания. Она опустилась на колени прямо на испачканный пол, наплевав на униформу.
Не тратя времени на поиск перчаток, она применила технику экстренной остановки кровотечения. Это было грубо, это было против идеальных правил асептики, но это было единственное, что могло сработать прямо сейчас. Ее пальцы, жесткие и сильные, мгновенно нашли нужную точку в области травмы. Она навалилась всем весом, вдавливая кулак в паховую складку, прижимая сосуд к лобковой кости.
Потеря жидкости мгновенно остановилась. Рабочий судорожно вздохнул, его веки дрогнули. Марина почувствовала под пальцами слабую, нитевидную пульсацию. Жизнь еще теплилась в нем, но она висела на волоске, который теперь надежно удерживала она. Тишина, повисшая в холле, была оглушительной. Медсестры застыли в оцепенении, фельдшер скорой смотрел на нее с недоверием и уважением.
Кирилл, сидя на полу в состоянии беспомощности, начал приходить в себя, и его страх трансформировался в ярость уязвленного самолюбия. Как персонал низшего звена посмел показать его некомпетентность на глазах у всех.
— Ты… ты что творишь? — возмутился он, пытаясь подняться, но ноги скользили по кафелю, делая его позу еще более нелепой. — Отойди, ты нарушаешь стерильность! Ты понимаешь, сколько стоит лечение в нашей клинике? Если начнутся осложнения, ты все имущество отдашь, чтобы расплатиться! Охрана, сюда, здесь нападение на врача!
Он кричал, пытаясь заглушить собственный стыд громкостью голоса. Он видел не спасенную жизнь, а нарушение субординации. Марина не шелохнулась. Ее поза была монолитной, лицо — сосредоточенным. Она медленно повернула голову к Кириллу, и в ее глазах он увидел абсолютное спокойствие профессионала, от которого поперхнулся собственным криком.
— Помолчи! — произнесла она тихо, но каждое слово падало весомо. — И помоги удерживать пациента. Если я отпущу, последствия будут необратимыми через сорок секунд. И тогда прокурору будешь объясняться ты, а не я. Ты понял меня, доктор?
В этот момент двери лифта открылись, и в коридор шагнул начальник службы безопасности клиники.
Это был бывший спецназовец с квадратной челюстью, который увидел только нарушение порядка. Ситуация становилась критической, топот тяжелых ботинок по мрамору разнесся по холлу. Через мгновение тяжелая рука легла на плечо Марины, пытаясь отстранить ее от пациента в соответствии с инструкциями клиники. Начальник охраны, Макаров, не разбирался в медицине, но отлично знал, что персонал низшего звена не имеет права вмешиваться в лечебный процесс.
Марина, предвидя этот рывок, успела сделать единственное, что могло спасти рабочего в ее отсутствие. За долю секунды до того, как ее заставили подняться, она схватила кусок плотной упаковки от шприца, скрутила его в тугой валик. Используя мышечную память, выработанную в полевых условиях под Авдеевкой, она установила этот импровизированный тампон глубоко в область травмы, фиксируя повреждение.
— Не трогайте! — решительно произнесла она, когда ее заставили встать. — Там тампонада! Если вытащите, ситуация выйдет из-под контроля за секунду!
Но ее слова потонули в возмущениях Кирилла, который уже успел вскочить на ноги и стремительно переписывал реальность в свою пользу.
— Она вела себя неадекватно! Вы видели?
