«В машину к мужу не садись»: кого встретила женщина в автобусе после странного предупреждения водителя

Целый год, втайне от всех, я помогала деньгами старому водителю моего мужа, которого тот уволил без гроша. Сегодня он перехватил меня у магазина и прошептал: «Завтра не садись в машину к мужу. Поезжай на автобусе. Это вопрос жизни и смерти, ты все поймешь, когда увидишь, кто будет в этом автобусе».

Но до того, как этот шепот перевернул ее жизнь, был обычный вторник. Обычный, серый, пахнущий пылью и стиральным порошком день. Мила стояла у кассы магазина «Уютный дом», машинально поправляя стопку махровых полотенец.

Ей было тридцать восемь лет, но в зеркале витрины, отражавшемся в вечерних сумерках, она видела женщину гораздо старше. Плечи ее, привыкшие носить тяжелые коробки с товаром, чуть опустились, а в уголках глаз залегли тени, которые не брал ни один крем.

— Милочка, пробей мне еще вот эту скатерть, — проскрипела постоянная покупательница, пожилая дама в бежевом плаще. — Только проверь, нет ли затяжек. А то в прошлый раз…

— Конечно, Анна Петровна, — голос Милы звучал мягко, привычно умиротворяюще.

Она развернула ткань, пробежалась пальцами по льну. Пальцы у нее были рабочие, с короткими ногтями и сухой кожей — руки женщины, которая не боится работы, но иногда стесняется положить их на стол в гостях. Она улыбалась покупательнице, но мысли ее были далеко.

Сегодня было восемнадцатое число. День, когда она совершала свое маленькое тайное преступление против семейного бюджета. Когда магазин закрылся и тяжелые жалюзи с грохотом опустились, отрезая светлый мир витрин от темной улицы, Мила не пошла сразу домой.

Она плотнее запахнула свое пальто — не новое, купленное три года назад на распродаже, но все еще добротное, серого цвета, — и свернула в сторону сквера. В кармане, внутри старого кожаного кошелька, лежал белый конверт. В нем было немного, всего две тысячи. Для кого-то это был один ужин в ресторане, для Милы — новые зимние ботинки, которые она так и не купила себе в этом сезоне. Но для человека, который ждал ее на скамейке, это была жизнь.

Савелий Ильич, или просто Савва, как его называли все вокруг, сидел сгорбившись под старым кленом. Бывший водитель ее мужа. Человек, который возил Антона пять лет, пока однажды Антон не вернулся домой злой, бросив ключи на тумбочку, и не сказал: «Уволил старика. Ненадежный стал, забывчивый. Да и машина прокурена». Мила знала, что Савва не курит уже десять лет. И знала, что «ненадежность» Саввы заключалась лишь в том, что он слишком много видел и слишком честно молчал.

Но спорить с мужем она тогда не стала. Она вообще редко спорила. Она просто начала откладывать. По чуть-чуть. С премий, с подработок, экономя на обедах.

— Савелий Ильич, — тихо позвала она.

Старик вздрогнул и поднял голову. Под уличным фонарем его лицо казалось бумажным, прозрачным.

— Мила? — он попытался встать, опираясь на трость, но она жестом остановила его.

— Зачем ты пришла? Холодно же.

— Вот, — она быстро, озираясь по сторонам, сунула конверт ему в руку. Рука у старика была ледяная и дрожала. — Купите то лекарство для сердца, о котором говорили. И фруктов. Обязательно фруктов.

— Мила, дочка, не надо. Антон узнает — убьет, — прошептал он, но пальцы его крепко сжали конверт. Глаза старика увлажнились. — Святая ты женщина. Не заслужил он тебя. Ох, не заслужил…